«Те-те-те, — подумал Блэк. — Дайте старушке веревку, а уж она сама на ней повесится».
Сколько раз приходилось ему наблюдать мужчин и женщин, подвергавшихся в качестве свидетелей перекрестному допросу, и все они до единого боялись, боялись не вопросов, которые им задавали и которые могли пролить свет на расследуемое дело, они боялись, как бы при этом нечаянно не проговориться, не выдать собственный секрет, могущий бросить на них тень.
…На свете очень мало людей, кому не нашлось бы что скрывать.
…Руслан готов был уже и умереть. Не первый раз рядом с этой женщиной, но теперь без единого сожаления. Все самое приятное в его жизни уже случилось, а дожидаться старости было необязательно.
Вероника обхватила себя руками. Грудь приподнялась и двумя острыми вершинками нацелилась прямо в сердце Бадоева. Как настоящая расстрельная команда. Самая безжалостная на свете.
На поплывший контур и мешки под глазами смотреть было страшно. Утро в китайской деревне пасечников!
Запретив себе думать о Бадоеве, сбросила в гардеробе шубку. Сменила наконец сапоги Снегурочки на любимые туфли. И, растягивая губы в улыбке, двинулась косить в промышленных масштабах мужские ряды.
Каменное идолище так и напрашивалось на качественную раскогтевку лица. Даже нервные окончания под ногтевыми пластинами заныли, требуя устроить лечебное кровопускание!
Останавливало лишь понимание, какими полушариями придется расплачиваться за испорченную начальскую тушку.
Если бы Веронику в этот момент ударили лопатой по голове, она, скорее всего, и не заметила бы. Часть женского мозга, отвечающая за анализ ситуации, вывесила табличку «Не беспокоить!» и блаженно отключилась. Лимбическая система, ответственная за эмоции, объявила о технических неполадках.
А остальных ресурсов головы хватило лишь на то, чтобы махать ресницами и удерживать на своем месте падающую челюсть.
Руслан не знал, когда успел так сильно нагрешить. Вроде бы без повода ни на ком не срывался. Алкоголь принимал исключительно в лечебных целях. Работников до нервного тика не доводил… почти.
Но, судя по количеству наказаний, сыпавшихся на голову, в аду его уже ждали. С котлом, вязанкой дров и канистрой бензина, как для особо провинившегося грешника.