Инна Ижко

— У меня для тебя спецзадание, Наина, — говорит отец, когда я опускаюсь в кресло напротив его стола. Он делает паузу, как всегда перед тем, как сообщить что-то, что выбьет меня из графика. Звучит тревожно. Я скрещиваю руки на груди, готовясь слушать. — Есть один пациент. Экстремал, — начинает он. — Летал на параплане, неудачно приземлился. Повреждение позвоночника, посттравматическая нестабильность. — Поняла, — киваю в ответ. — В чем подвох? — Пациент сложный. Не слишком мотивирован на...

— Что здесь происходит?! — за спиной медсестры раздается грозный низкий голос. Девушка разворачивается, и я вижу за ней мужчину в деловом костюме, в накинутом на плечи белом халате. — Здравствуйте, Герман Денисович… — теряется медсестра. Я сижу абсолютно спокойно и продолжаю кормить второго малыша. Мужчина долго смотрит на нас. В глазах стоят слезы. В нем сейчас плещется боль, страдание и сильная любовь, и…благодарность. — Он ест? — наконец выдыхает он. Я отдаю медсестре сытого младенца...

— Вот вы какой, Кирилл Метелин!  — Какой такой? — он смотрит с легкой усмешкой — Бессовестный и безответственный! — заявляю наглецу. — Бросил ребенка на произвол судьбы! — Никого я не бросал и детей у меня нет. А тебя я вообще вижу в первый раз.  — У вас есть дочь. Посмотрите, — тычу ему в лицо фото. — Вы записаны в свидетельстве о рождении. Просто напишите отказ, и я смогу ее удочерить. — Отказ? — оценивающий взгляд пробирает до костей и становится не по себе.

Очень трудно жить в мире взрослых, которые постоянно пытаются заставить тебя делать, что нужно только им. Особенно если ты сирота. Но очень легко, когда ты сам можешь заста... вернее, договориться с любым взрослым. По крайней мере, так было до тех пор, пока в детский дом не заявился хлыщ в дорогущем костюме. Представился заместителем главы службы безопасности могущественного рода и сделал мне предложение, от которого сложно отказаться. Вот и я не смог. Теперь мне предстоит примерить...

Очень трудно жить в мире взрослых, которые постоянно пытаются заставить тебя делать, что нужно только им. Особенно если ты сирота. Но очень легко, когда ты сам можешь заста... вернее, договориться с любым взрослым. По крайней мере, так было до тех пор, пока в детский дом не заявился хлыщ в дорогущем костюме. Представился заместителем главы службы безопасности могущественного рода и сделал мне предложение, от которого сложно отказаться. Вот и я не смог. Теперь мне предстоит примерить...

Руслан — свет науки — Хасанов. Деспот и самодур. Но нейрохирург от Бога. Последний мой шанс помочь брату. Если он возьмёт меня на работу, быть может, мне удастся его уговорить взяться за операцию Никите. — Ира! — игнорируя меня, останавливается он у ресепшена. — Найди мне на место Ксении человека. Срочно! — Не существует на это место человека, который Вас, Руслан Таирович, удовлетворит. — Существует! Я! Меня возьмите! — с колотящимся в горле сердцем, прошу я. — Мда? — скептически ведёт...

Вы конечно молоды, умны, здоровы, полны сил и надежд? Думаете, что крепко держите руль собственной жизни в своих руках, что можете изменить судьбу только потому, что в вас есть стержень и упорство, способное свернуть горы? Заблуждение. Кто-то мудрый и всесильный все давно решил за вас. Скажете — ерунда? Не стану никого разубеждать. Я тоже так говорила, пока мою жизнь не изменил один-единственный танец.

День у школьной учительницы Дарьи Сергеевны явно не задался, 11 А сбежал с седьмого урока, завуч лишила премии, да еще и это такси! А в довершение всего проснулась она голой на столе. Но Дарья не унывает, она хваткая и практичная, и главная цель ее жизни - создать свой уголок, где она будет счастливой хозяйкой...

— Ангелина, мне не нужен ребенок с отклонениями. Это бред рожать! Спроси у врачей! Нашему сыну врачи поставили страшный диагноз на семнадцатой неделе. Муж требовал сделать аборт. Ему, будущему министру, нужна здоровая родословная. Безукоризненная репутация, послушная красавица-жена, умные и воспитанные дети — идеальная семья с картинки. — Тим, я не могу понимаешь? Если я не рожу сейчас, то… Это огромный риск. — Риск рожать инвалида, — припечатал словом. — Ты измучаешь нас и этого… ребенка. ...

— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...