Мои цитаты из книг
Благодарность — дело такое…далеко завести может. Не выгребешь потом.
Она, рискуя своей жизнью, спасла моего мужа. Ей мало просто благодарности, она хочет большего.
Он сказал, что на войне, как и в любви, все средства хороши. Его цель была выжить и вернуться ко мне.
Я простила бы его, если бы измена осталась в прошлом, но муж привел эту женщину в нашу с ним жизнь.
Я решила наказать их обоих и проиграла…
Чувство благодарности может связывать человека ещё крепче, чем любовь.
Она, рискуя своей жизнью, спасла моего мужа. Ей мало просто благодарности, она хочет большего.
Он сказал, что на войне, как и в любви, все средства хороши. Его цель была выжить и вернуться ко мне.
Я простила бы его, если бы измена осталась в прошлом, но муж привел эту женщину в нашу с ним жизнь.
Я решила наказать их обоих и проиграла…
Позже, ... 28-летний Паустовский, идущий по канату времени, запишет в своём дневнике:
Есть три важных города, где я хотел бы жить, – Москва, Париж и Рим.
Биография писателя Константина Георгиевича Паустовского (1892–1968), чьи произведения – нескончаемая феерия романтизма, углублённого миросозерцания вкупе с непримиримым душевным бунтом, полна противоречий и недосказанности. Его образ, сформированный в сознании не одного читательского поколения, заметно отличается от реальности не только из-за «замкнутости» его натуры, но и потому, что сотканная им автобиографическая канва – сродни творчеству. Судьба, словно проверяя на прочность, не единожды...
И он умер, но его слова все звучали у меня в ушах. Повторялись, словно испорченная пластинка. «Мы никогда не уедем из России». Лежа при смерти, он понял ошибку, которая привела к величайшей трагедии его жизни. Я все думала о его секрете. Он никому не рассказывал, это было его тайное знание, которое он хранил всю жизнь. То, что он любил Россию больше жизни. Только мне он это сказал. Но Сергей Васильевич отличался от других русских. Они любили Америку, как я, они могли взять Россию с собой в Америку. Даже доктор Голицын с семьей приспособился к новой стране, и другие русские, у которых я работала. Но только не мой последний пациент, Сергей Васильевич, который умер с разбитым сердцем, потому что слишком долго странствовал, но так и не нашел утраченного дома.
Дж. Руссо называет жанр своей книги "смешанным двойным жанром воспоминаний и биографии". "Плащ Рахманинова" — необычные мемуары, в которых рассказывается две параллельные истории жизни. Параллельные в том смысле, что их главные герои находятся в плену глубокой ностальгии по утраченному. Первая история — о судьбе Эвелин Амстер, неизвестной американской пианистки, потерявшей сына и одержимой великим русским композитором Сергеем Рахманиновым. Вторая — о самом Сергее Рахманинове, так и не сумевшем...
— А-а-а, — протянул он, — дразнишь меня, Олюшка, расскажу тебе то, что никому не рассказывал. Мы не уезжали из России, мы никогда не уедем из России, уехать из России было бы самой большой ошибкой, какую я мог совершить.
Дж. Руссо называет жанр своей книги "смешанным двойным жанром воспоминаний и биографии". "Плащ Рахманинова" — необычные мемуары, в которых рассказывается две параллельные истории жизни. Параллельные в том смысле, что их главные герои находятся в плену глубокой ностальгии по утраченному. Первая история — о судьбе Эвелин Амстер, неизвестной американской пианистки, потерявшей сына и одержимой великим русским композитором Сергеем Рахманиновым. Вторая — о самом Сергее Рахманинове, так и не сумевшем...
Рахманинов — исключение. Он был пережитком иной эпохи, не мог приспособиться к новому миру и чувствовал бы себя эмигрантом — что в Америке, что в России, поэтому он просто играл на фортепиано, маниакально и, конечно, блистательно — это была единственная радость в жизни. Ему ничего больше не оставалось после того, как он потерял Россию.
Дж. Руссо называет жанр своей книги "смешанным двойным жанром воспоминаний и биографии". "Плащ Рахманинова" — необычные мемуары, в которых рассказывается две параллельные истории жизни. Параллельные в том смысле, что их главные герои находятся в плену глубокой ностальгии по утраченному. Первая история — о судьбе Эвелин Амстер, неизвестной американской пианистки, потерявшей сына и одержимой великим русским композитором Сергеем Рахманиновым. Вторая — о самом Сергее Рахманинове, так и не сумевшем...
Мелодия — движущая сила, мелодия продает билеты, это поняли все американские менеджеры, дирижеры симфонических оркестров и организаторы концертов, подсчитывая гонорары. Рахманинов был феноменален не потому, что ему повезло больше других русских композиторов-исполнителей, а потому что в его музыке столь отчетливо прослеживалось ее русское происхождение. На эту тему можно говорить бесконечно: и об источниках его музыки, и об их трансформации, как, например, в незабываемых вступлениях Второго и Третьего концертов. Эксперты нашли в них влияние пасторалей и фольклорных песен, однако, несмотря на все исследования и обсуждения, нельзя сделать окончательных выводов. В мелодии яснее, чем во всем остальном, видна его «русскость», а также загадочное качество гения из Старого Света.
Дж. Руссо называет жанр своей книги "смешанным двойным жанром воспоминаний и биографии". "Плащ Рахманинова" — необычные мемуары, в которых рассказывается две параллельные истории жизни. Параллельные в том смысле, что их главные герои находятся в плену глубокой ностальгии по утраченному. Первая история — о судьбе Эвелин Амстер, неизвестной американской пианистки, потерявшей сына и одержимой великим русским композитором Сергеем Рахманиновым. Вторая — о самом Сергее Рахманинове, так и не сумевшем...
У каждой нации свои стереотипы: у немцев, французов, итальянцев, американцев — и на рубеже XX века, когда восходила звезда Рахманинова как композитора и как пианиста, он представлял собой совершенно русский типаж выражением лица, высокой нескладной фигурой, мрачным силуэтом, закутанным в черное: как отметил Чехов, его черный сценический костюм создавал впечатление, будто им управляет рок. Даже те слушатели, которые ничего о нем не знали, не могли принять его за немца, итальянца или француза, и то же касалось и его музыки. Он стоял особняком от Вагнера и Малера, Масканьи и Пуччини. Само его имя звучало, как синоним России, — РАХМАНИНОВ.
Дж. Руссо называет жанр своей книги "смешанным двойным жанром воспоминаний и биографии". "Плащ Рахманинова" — необычные мемуары, в которых рассказывается две параллельные истории жизни. Параллельные в том смысле, что их главные герои находятся в плену глубокой ностальгии по утраченному. Первая история — о судьбе Эвелин Амстер, неизвестной американской пианистки, потерявшей сына и одержимой великим русским композитором Сергеем Рахманиновым. Вторая — о самом Сергее Рахманинове, так и не сумевшем...
Собака — это невероятное и неоценимое сокровище, которым человеку по непонятным заслугам выпала честь обладать. Это преданность, дружба, любовь, защита, нежность, радость. Собаки не умеют лгать, предавать. Они любят хозяина в любом его настроении и состоянии души. Им неважно, как он выглядит, как одевается и какой у него достаток. Собаки умеют любить чисто и искренне. Не почему-то или за что-то, а просто так. Нам никогда этому не научиться.
— Лера, к этому давно всё шло! — К чему? К измене? — захлёбываясь слезами, кричала я. — К разводу! — жёстко припечатал муж. — Так сначала нужно было развестись, а потом спать с моей подругой! — Я не дождался. Секс с тобой это мука! — резал без ножа Майский. — А с ней у нас всё супер! Уж извини. — Поздравляю, — мой голос осип от боли. — Можешь к ней и идти. Это мой подарок тебе на день рождения. *** Мне изменил муж. Подло. Мерзко. Спасение я нашла в новом друге. Это собака, а не то что Вы...
Только та дружба настоящая, которая выдерживает суровые испытания, преподносимые жизнью.
Дружба М. Горького и Ф. Шаляпина существенно обогатила русскую культуру, но особенно важна она была для Нижнего Новгорода. Благодаря их сотрудничеству в городе появились Народный дом, школа для крестьянских детей, стали устраивать ёлки для детей бедноты… Важно то, что к Федору Шаляпину и Максиму Горькому тянулись люди разные: не только представители искусства или интеллигенции, но и купцы, рабочие… Их судьбы – часть биографии Нижнего Новгорода рубежа XIX-XX веков. Книга Е. Н. Никитина...