Мои цитаты из книг
- Последний, - риор поерзал, устраиваясь удобней. – Почему дар рода лиоров держится в тайне? Если бы народ знал…
- То мы оказались бы виноваты во всех бедах, - усмехнулась лиори. – Представь, что боржцы узнают о том, что я могу взращивать им сады и наполнять водой пересушенные реки, а еще давать защиту от колдовства и иногда исцелять. Народный восторг был бы обеспечен, по началу. А потом? Что было бы потом? Вспомни, сколько раз на день клянут Богов за утерянный кошель с деньгами, за прыщ на носу невесты, за кражу свиньи или ограбленную лавку. Но то Боги, на них можно пенять, но что-то стребовать сложно. А замок лиори рядом. Люди не умеют ценить добро, они начинают требовать больше того, что имеют и не хотят понимать, что у каждой силы есть свой предел. Они бы раздули мой родовой дар до таких границ, каких у него никогда не было, потом обиделись, что я не могу дать им всего, чего хочется, и в результате…
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
Наглость может открывать многие двери. Моя открыла ворота Харта.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Эй, любезный, - позвал он.
- Чего? – с любопытством отозвался голос.
- Где дом гостевой?
- Тут, - ответил невидимка.
- Тут?
- Ага, там.
- Так там или тут?!
- Здесь, - уверенно выдал невидимка.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Я спрашиваю, кто там?! – невидимка постарался добавить в голос суровости.
- А как ты сам думаешь, любезный? – полюбопытствовал риор.
- Воры? – по-прежнему неуверенно предположил голос.
- Справедливо, - не стал спорить Кейр. – Однако неверно.
- Разбойники! – почему-то обрадовался голос.
- И вновь ошибка, - усмехнулся боржец. – Мы – путники.
- Путники? – невидимка поразмыслил и протянул как-то разочарованно: - А-а-а…
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Повелеваю, - с нажимом повторил наглец. – Негодяй, раз такой умный и находчивый, идет добывать дичь. Его заступница, спускается с трона и начинает собирать хворост. Всем всё ясно?
- А что будешь делать ты? – полюбопытствовала лиори.
- Да, - согласно кивнул Савер.
- А я буду делать то, что у меня выходит лучше всего…
- Сидеть в сторонке, чтобы снова ничего не испортить? – усмехнулась Альвия.
- Почти, - не стал возражать Кейр. – Я буду беречь содержимое своей головы, ибо мой мозг слишком важен, чтобы трясти его и дальше. Он должен отдохнуть.
- Тебе нечего опасаться, Райв, - покачала головой Перворожденная. – Пустота – величина постоянная. Невозможно встряхнуть то, чего нет.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Савер!
- Тьфу, хозяин!
- Ты в меня плюнул?!
- Если бы я плюнул в вас, вы бы захлебнулись! Я плевал на землю.
- Лжец. Если бы ты плевался озерами, мы бы сейчас все захлебнулись.
- А у вас ни терпения, ни рук из положенного места.
- Да я тебе язык отрежу!
- Я вам и на пальцах всё скажу. У меня-то руки, где надо выросли.
- Тогда где дичь?
- Навалила со страху и умчалась в необозримую даль, хозяин.
- Ты еще и поэт, мерзавец.
- Так у кого служу…
- Ты не служишь, ты мне душу выматываешь. У меня уже глаз дергается…
- Видать, ваш лик-то ее и спугнул.
- Убью. Теперь уже точно.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
Лиор пришел к известной мудрости: хочешь, чтобы всё получилось, как надо – сделай сам.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Ты помнишь, что происходит с павшими лошадьми? – полюбопытствовал Кейр, вновь пятясь задом.
- И детишек вам побольше, - отозвался Савер.
- Ну, в общем-то, не возражаю, - хмыкнул Райверн.
- И чтоб голос у каждого был, как рог Харта.
- Это очень громко, Савер.
- Вот о том я и говорю, - кивнул прислужник.
- Тебе же вместе со мной мучиться, - напомнил риор.
- Вечно вы мои мечты портите, хозяин, - пожаловался его слуга и остановился, шумно переводя дух.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Пошел! – все-таки ударила мечом по упругому крупу риора.
- Зараза, - совершенно непочтительно выругался Райверн.
Альвия не обиделась, ощутив вдруг умиротворение. И, должно быть, чтобы совсем уж отвести душу, ударила риора второй раз.
- Пошел! – повторила она.
Кейр фыркнул и, после хмыкнув, произнес:
- Ну, иго-го тогда.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Что, Савер, ноги не язык, быстро перебирать ими не получается? – не без ехидства спросил Райверн.
- Чтоб вас любили Боги, хозяин, - ответил прислужник. – И здоровья крепкого, и жену покладистую.
- Если у меня когда-нибудь и появится жена, вряд ли она будет покладистой. Злюкой, заносчивой грубиянкой и язвой – возможно, но точно не покладистой, - усмехнулся Райверн, так и не остановившись. – Я даже допускаю, что она будет распускать руки.
- Вот такую вам и надо, - пропыхтел прислужник, поравнявшись с хозяином. – Глядишь, лихости и шалости в вас поубавится.
- Твои слова, да Богам в уши, - ответил Кейр, поворачиваясь вслед Саверу.
- Буду молиться им денно и нощно, хозяин, - заверил прислужник, вырываясь вперед.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...