«Жизнь — как фортепиано. Белые клавиши — это любовь и счастье. Черные — горе и печаль. Чтобы услышать настоящую музыку жизни, мы должны коснуться и тех, и других».
— Кажется, я люблю тебя.
— Кажется, я тебя тоже, Виктор.
Виктор широко улыбается, снова прижимаясь к моим губам, и в этот момент все становится понятно.
Мы понимаем, что нам обоим не кажется.
— Почему тогда в кофейне, ты схватил за руку именно меня?
— Не знаю. Ты просто вошла, и я перестал видеть всех остальных.
Ух ты! Стоит ли говорить, что мне понравился его ответ?
Он, невероятно красив, что никак не уменьшает мои шансы избежать падения.
Падения в чувства к Виктору.
Честно говоря, я давно в них упала и полностью увязла, так что отпираться глупо.
Градов жадно припадает к моим губам, и в ту же секунду я рассыпаюсь под гнетом его требовательных ласк. Его руки повсюду. На шее. На груди. На животе.
На сердце.
Его губы повсюду. На шее. На груди. На животе.
На сердце.
Знаешь, можно сказать миллион фраз не раскрыв даже рта, а можно болтать без умолку и не произнести ни слова.
Мы дышали одним воздухом на двоих.
Она выдыхала. Я вдыхал.
Я — музыкант. Она — скрипка.
Я — дирижер. Она — оркестр.
Майя отрывается от моей груди и поднимает голову.
— Ты останешься? — мое сердце начинает с такой силой ударяться о грудную клетку, словно внутрь меня поместили Биг-Бен. Девушка слезает с моих коленей, и прежде чем я успеваю произнести хоть что-нибудь, стягивает с себя футболку. Спагетти подкатывают к горлу, и я сглатываю.
Она не совершеннолетняя! — стучит в моей голове, но вид ее упругой груди, упакованной в кружевной бюстгальтер и тонкой, идеально очерченной талии, медленно подводит меня к краю. Теперь вопрос останусь ли я, имеет более чем один ответ и с каждым движением секундной стрелки, вариант «нет» становится все призрачнее.
Мы, как муссоны, дующие в разных направлениях, но которые рано или поздно должны встретиться. Он мчится со стороны океана, а я со стороны суши.
Столкновение неизбежно.