Но если у нас будет и тьма из источника, и моя магия, то что вообще может пойти не так? — недоумевала я.
— Да что угодно! Никогда ни в чем нельзя быть уверенным до конца.
Думаешь, такое возможно? — даже не по себе стало.
— Все возможно.
Сон — это для слабаков. Как гласит прописная истина всех студентов, ну и, видимо, попаданок в другие миры.
Риск — дело благородное.
Все или ничего, Кристина. И никак иначе.
Если бы у хладнокровной расчетливости было конкретное имя, я даже знаю, в честь кого бы ее назвали, — проворчал Инитар, но больше спорить не стал.
Но наравне с откровенной притягательностью зашкаливала и не менее откровенная опасность. Вот только я почему-то воспринимала ее не как угрозу, а больше как нерушимую гарантию, что рядом с ним можно никого и ничего не бояться. Кроме него самого.
Домашнее животное? — поинтересовался маг.
— Мяу, — невинно выдал Счастливчик.
Селиус прищурил прозрачные глаза, и хрипло произнес:
— Да брось, нормального кота в потусторонний мир не затащишь!
Мой кот печально вздохнул, бросил на меня грустный взор и ответил магу:
— Мяу.
И почему- то выглядело это «Мяу» форменным издевательством.
Селий пристально посмотрел на меня, я едва не выдала то же «мяу», но сдержалась.
Человек, — заорал Нурх, — осторожно, чистокровный человек! Осторожно!
Медленно краснею, глядя, как удивленно оглядываются гномы, но в то же время понятливо отступают кентавры.
— Все перебежцы, — догадалась я.
— Ага, — не стал скрывать Нурх, — я ж говорю, у нас люди охраняются законом, братья наши меньшие и все такое.
Когда из него шагнули два адепта смерти, младший Дакене упал на колени и завыл, магистра это совершенно не смутило:
— Ну-ну, будет вам, радость моя, за все в этой жизни нужно платить, за избиение слабой женщины тоже, тем более это будет так весело и увлекательно, да, адепт Горхе?
Первый из появившихся гадко ухмыльнулся и задал лишь один вопрос:
— Он мне к контрольной или к курсовой?
— К реферату по Истории пыток, — Эллохар так счастливо улыбался.