Черноволосый парень, сидящий за рулем «Москвича», кивнул. Обернувшись, швырнул мне через плечо на колени пачку презервативов. – Держи, школьник! – дотянувшись рукой, потрепал по макушке. Я тут же выругался, когда челка упала на глаза. Отбил еще один выпад, вернув Шибуеву подзатыльник. – Привет от Минздрава! Шарики новогодние под елкой надуешь, девчонок порадовать!
Она стоит в окружении «свиты» невдалеке, смотрит. Ну, конечно! Кто, как не я, должен пригласить ее Величество на танец. У нас же, мать твою, бал!
Да так, по дороге подобрал. Беженец из Франции, ездит автостопом. Не обращай внимания, кажется, этот бездомный с придурью.
Именно! – важно кивнула Кузнецова. – Я для себя давно придумала классификацию парней: приматы, олени, заучки и павлины. Так что не удивляйся, если буду идентифицировать их по внешнему признаку. Вот Петька Збруев, например, типичный примат, мокроносый и человекоподобный.
В нашей жизни все относительно. Как по мне, так эти экземпляры еще хуже приматов. С теми хоть на пальцах объясниться можно, в случае необходимости. А эти от своих ближайших сородичей вообще мало чем отличаются. Также любят выяснять лоб в лоб, кто сильнее, и побегать у павлина в упряжке.
Зато Маринка Воропаева светится, как китайская елка: дешево и ярко.
И не нужно! Сами увидят, если глаза есть. Ты, главное, марку держи, иначе смысл?
Ты меня никогда не найдешь, Обо мне никогда не узнаешь. Ну а если вдруг повстречаешь — Отвернусь… и ты мимо пройдешь. Ты меня ни о чем не спросишь. Я тебе ничего не отвечу. Никогда, даже если захочешь — Не шагну, улыбаясь, навстречу. Не откликнусь на крик, не ищи! Для меня этот город увечен. Он для сердца – бесчеловечен! Никогда к себе не зови!.. …Лишь однажды, возможно, вспомню, Заглядевшись в небесную просинь, Крепость плеч, и упрямый взгляд. И глаза твои… словно осень.
Ну, извини, Стаська, что соломку под задницу не подстелила и передок белой манишкой не прикрыла. Может, и лучше, что Настя увидела все своими глазами. То, как именно ты живешь. Ведь это правда.
Разве тебя не ждут? – Нет. – Мне показалось иначе. – Никто по-настоящему важный, поверь. А друг поймет.