— Раньше я думал, что самое страшное — пребывание в этом ужасном теле. Не-ет… — Взмахнул рукой, часть зелья вылилась на пол, но я не обратил внимания. — Общение с принцессой, вот где ужас начинается. Она пугает больше монстров и темных тварей непроходимого леса, она хитрая лисица, которая сведет тебя с ума и обведет вокруг пальца. Любые враги по сравнению с ней ничто!
— Мне кажется, вы преувеличиваете, — заметил маг, наблюдая, как я опустошаю бокал с настоем. — Ее высочество очень мила и гостеприимна.
— Да, сначала она производит именно такое впечатление. Но потом… Потом начинаешь понимать ее истинное коварство. Эта невинность… Ей невозможно ни в чем отказать из-за ее искренности, она обезоруживает тебя своей простотой. Я схожу с ума от злости, которую Гвендолин во мне пробуждает. И ничего не могу сделать. Все мои контрмеры она сводит на нет.
А еще постоянно вспоминала советы Сары по соблазнению мужчин, которые она снова раздобыла, наслушавшись слуг: «Девушка не должна много болтать! Мужчинам нравится, когда интересуются их мнением и слушают. Поэтому пусть он будет рассказчиком, а ты его молчаливым спутником».
«Заботливость. Женщины очень ценят тех мужчин, которые трепетно к ним относятся. Без этой заботы представительницы слабого пола вряд ли смогут чувствовать себя счастливыми».
«Честность. Ни одна женщина не хочет, чтобы ей врали, и любой достойный мужчина не должен лгать своей избраннице».
Почему-то впервые — и совершенно неожиданно — я разглядел в женщине красоту скромности и эротизм закрытого платья. А ее искренняя вежливость, отсутствие высокомерия и доброжелательность к окружающим только прибавили ей достоинств.
Облокотившись на слугу, я все же поставил ногу в стремя и, схватившись за седло, попытался хотя бы подтянуться. Спину пронзила боль, и я застыл, выпучив глаза.
— Помоги, — прохрипел.
Мне было уже все равно, что скажут другие. Второй раз я этот подвиг не повторю.
Малур, быстро подскочив, толкнул меня на седло и, упираясь руками в мой зад, старался запихнуть тело на лошадь. Тело скрипело, сопротивлялось, но процесс сдвинулся с мертвой точки.
«Уравновешенность и сдержанность. Излишняя эмоциональность считается типично женской чертой. Мужчина всегда должен вести себя достойно, не истерить и не выходить из себя».
— Я тоже мало понимаю мужчин. Иногда их привычки для меня загадка, — улыбнулась, решив продолжить расспросы. — Вот, например, у вас они какие?
— Признаюсь честно, я неопрятен, люблю много поесть и поспать. Изучаю философские трактаты и много думаю о бытие, — с серьезной миной сообщил мне Кордейл.
У него есть мозги. Это прекрасно!
— А какая у вас жизненная позиция?
— Э-э-э… в каком смысле? — Он оторопело взглянул на меня.
— Чем вы предпочитаете заниматься?
— Ничем.
— Совсем ничем? — на всякий случай решила уточнить.
— Конечно. Чем меньше нужно думать и делать, тем лучше.
В ответ я радостно улыбнулась. Прекрасно!
Мое сердце окончательно растаяло. Он не нытик, трудности встречает лицом к лицу, приспосабливается и неинтересен женщинам. Ну идеальный мужчина!
— А чем вы занимаетесь?
— Больше бездельничаю. Я мало для чего приспособлен.
— Ну ты же можешь иногда быть очень наивной, несмотря на то, что прекрасная правительница и грамотный политик.
— Нет пределу совершенства, — пожала плечами. — Но согласна с тобой, я должна в первую очередь думать о государстве. Мое положение не позволяет быть эгоистом. Что посоветуешь узнать в первую очередь?
— Обязательно — анализы! Это самое главное. Мужчины приходят и уходят, а болячки твоих детей останутся с тобой навсегда.
В комнате повисла тишина.
— Это я от служанок слышала, — поторопилась заметить Сара.