Мои цитаты из книг
Женщины с сильным характером в принципе рождаются редко. А уж среди “золотой молодежи”, которой не нужно учиться выживать, такую вообще не встретишь. Стервы - пожалуйста. Интриганки - сколько
угодно. А вот женщины с талантом правителя - ни разу не встречались.
Что делать обычной девушке, провалившейся в иной мир? Понять, что вокруг тебя - вовсе не сказка. Уяснить, что никто не придет тебе на помощь, и что придется выживать самой. Не зная языка и местных традиций, не имея магического таланта и навыков мечника.
Как говаривал незабвенный Ретт Батлер, “Большие деньги можно сделать в двух случаях: при созидании нового государства и при его крушении. При созидании это процесс более медленный, при крушении - быстрый”.
Что делать обычной девушке, провалившейся в иной мир? Понять, что вокруг тебя - вовсе не сказка. Уяснить, что никто не придет тебе на помощь, и что придется выживать самой. Не зная языка и местных традиций, не имея магического таланта и навыков мечника.
я верила в примету, которая гласила, что лучше в долгу не оставаться. Отблагодари, даже если не ждут, и к тебе вернется.
Что делать обычной девушке, провалившейся в иной мир? Понять, что вокруг тебя - вовсе не сказка. Уяснить, что никто не придет тебе на помощь, и что придется выживать самой. Не зная языка и местных традиций, не имея магического таланта и навыков мечника.
В отличие от среднестатистических героинь дамского фэнтези, я умею не только хамить, ехидно фыркать и
нарываться на неприятности. Я умею работать.
Что делать обычной девушке, провалившейся в иной мир? Понять, что вокруг тебя - вовсе не сказка. Уяснить, что никто не придет тебе на помощь, и что придется выживать самой. Не зная языка и местных традиций, не имея магического таланта и навыков мечника.
«Какой бы жесткой не была правда, но лучше она, чем слышать ложь, что сладкой патокой заливают тебе в уши», − учил меня дедушка после моего проступка, когда я сваливала свою вину на кого-то другого.
Навязанный матерью жених, который был в два раза старше меня, вынудил пойти на крайние меры. Я оступилась, что и привело меня в чужой мир, казалось, в сказочный. Но я попала в тело избалованной и эгоистичной девушки, которую тут же сосватали и сослали в дальнее имение жениха, в наказание, чтобы обелить имя семьи. И имением оно было только на словах.
Чувствую себя обманутой. Пусть он не врал, но ведь не сказать правду — это тоже такой вид лжи.
— Ирина, правда, что вы с Шаповаловым разводитесь? — Рита в удивлении вскидывает брови. — Уже. Сегодня утром развелись, — крепко сжимаю пальцами холодное стекло стакана, чтобы подруга не заметила, как они дрожат. — Обалдеть! Он тебе изменил? — Нет, что ты, — едва не закашливаюсь. — Мы просто приняли решение расстаться. Так нам обоим будет лучше. — Ну и дура ты, Ирка, — выдаёт со смешком Рита. — Это ещё почему? — смотрю с непониманием. — Потому что он — владелец сети...
Развод — это травма. Даже без скандалов и интриг. Это травма для всех хотя бы потому, что десять лет жизни — не пустой звук.
— Ирина, правда, что вы с Шаповаловым разводитесь? — Рита в удивлении вскидывает брови. — Уже. Сегодня утром развелись, — крепко сжимаю пальцами холодное стекло стакана, чтобы подруга не заметила, как они дрожат. — Обалдеть! Он тебе изменил? — Нет, что ты, — едва не закашливаюсь. — Мы просто приняли решение расстаться. Так нам обоим будет лучше. — Ну и дура ты, Ирка, — выдаёт со смешком Рита. — Это ещё почему? — смотрю с непониманием. — Потому что он — владелец сети...
Можно ведь любить того, кто жестоко разочаровал? Можно. И его ошибки объяснять чем-то разумным.
Да и свою бесхребетность оправдывать, отыскав с десяток доводов, почему нужно сохранить брак? Ведь за него нужно бороться?
«Жена не узнает. Она у меня такая клуша. Будет делать все, что я скажу», – писал мой муж своему другу.
Я случайно увидела переписку, и мой мир рухнул… Я ведь думала, что у нас все хорошо – семья, дом, маленькая дочка.
Уходить мне и правда некуда. Денег нет, квартиры тоже…
Я потерплю немного, дорогой. Всего чуть-чуть… И сделаю так, что ты усвоишь урок. Пожалеешь о каждом обидном слове. А лишь потом разведусь!
Я бы его сейчас поцеловала. Он такой злой, такой суровый и решительный, что хочется его объятий, но это сейчас лишнее.
Спугну. Приручать мужика — сложная наука. И вообще, это он должен хватать меня и целовать.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
Решил, что я его жалею? Да щас! Никаких сюси-пуси с ним. Он же мужик. Ему этого не надо. Ему подавай от жены мозгоклюйство тупыми скандалами и обидами.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...