когда поставлена задача — инициатива наказуема.
А что видел Гена в своей жизни? Вырос в перестройку, в детдоме, рэкет, барыги, олигархи, а потом война… война… война… Он же не в советское время воспитывался — о социализме лишь от других слышал. Да, нравилась советская власть, а какая она, какие люди, чем дышат? Кроме рассказов ничего не было, не пощупать и не проникнуться.
Что мы есть, кто мы есть? Кроме нас самих этого никто не знает, а иногда даже и мы не можем толком ответить на этот вопрос. О нас расскажут слова. Слова других, помнящих нас, помнящих слова о нас. Будут ли эти истории правдой? Для нас — вряд ли, для тех других — да. Ведь у каждого своя правда.
Ой, чует моё сердце, сейчас наступит та самая неминуемая жопа, что снизошла на меня вместе со всеми выданными плюшками.
Ой, держите меня семеро, какой всё-таки мужик мне достался. Красив, силён, предан и по всей видимости готов терпеть мои новаторские идеи. Не мужик — мечта.
Не пуганный в этом мире народ, не знает понятий и методов, милых каждому земному борцу за идеалы, хорошо ещё, что пока не дошли до анархистов, бомбистов и прочих террористов.
Не могу я же на серьёзных щах ему заявить, что не верю в «долго и счастливо и умерли в один день», девочкам в двадцать годков положено в это верить, какое бы дерьмо вокруг не происходило.
— Это из-за Тая? — Тихо поинтересовалась Кнопка...
— Да нет, я на него даже не злюсь по-настоящему, сама же понимаю, что обижаюсь на него, в исконной манере всех женщин — сама придумала, сама обиделась. Он ведь ничего и не обещал, а намёки к делу не пришьешь. — Вздохнула я
Вспомнилась любимая фраза моего отца, настоящего отца: «не хочешь срать — не мучай жопу». Не шибко элегантно, конечно, но зато точно описывала сложившуюся ситуацию.
Ну да, не нравилась мне вся эта история. И если уж совсем честно, то плевать мне на Сабрину, я её первый раз в жизни видела, а свою шкурку я любила и люблю и расставаться с ней не намеривалась. Да и не верила я, в то, что девочке дадут спокойно жить, после сорванной выгодной свадьбы. Слишком уж ставки высоки. А вот в то, что всех причастных покарают со всей изощрённой старательностью — охотно.