Хлесь! Звук пощёчины, донёсшийся от телевизора, всё-таки вывел Полину из транса и заставил взглянуть на экран. Там женщина с силой хлестала мужа по щекам, костеря на все лады и его, и его любовницу.
– Зачем? – вяло шепнула Поля экранной героине. – Ты хочешь его пристыдить и удержать рядом? Разве это вернёт любовь и мир в твою семью? Уже не вернёт, уже не будет, как прежде. Уже не будет доверия. Но, если тебе так легче...
На вопрос мамы, чем занимается будущий муж, Татьяна коротко ответила:
– Он креативный продюсер. Ищет локации для сеттингов в стиле постапа и сай-фай, подбирает визуалы. А меня взяли помощником продюсера, будем работать вместе. Зарплата хорошая, планируем купить квартиру… или дом.
– Человек начинает стареть сразу после рождения, – флегматично отозвалась Татьяна. – А когда болеет, стареет в два раза быстрее.
– Что ты творишь? – простонала Таня. – Ты ей подыгрываешь!
– В любой сказке зло сначала немного побеждает, – отмахнулась подруга.
– Как вы поняли, что она бедна?
Принц усмехнулся:
– Можно надеть красивое платье и накопить на фаллантские туфли, но нельзя быстро свести мозоли с рук.
Трудно было рассмотреть притворство там, где оно с детство текло в жилах.
– «Лесть – вот лучшее оружие, – с уверенностью вечного победителя проговорил Малефик. – Я буду ей льстить. Ее красоте, уму, порядочности. Рано или поздно сладкие слова подточат основание неприступной башни, и цитадель падет. Над таким легким призом не грех будет и поглумиться»
– «Лесть – вот лучшее оружие, – с уверенностью вечного победителя проговорил Малефик. – Я буду ей льстить. Ее красоте, уму, порядочности. Рано или поздно сладкие слова подточат основание неприступной башни, и цитадель падет. Над таким легким призом не грех будет и поглумиться»
Отпетый развратник граф Малефик, горячо ненавидимый отцами юных незамужних амесси, влюбился в неприметную сироту Памелу. Девица, имевшие крепкие нравственные ориентиры, взаимностью графу не отвечала.
– Граф Прай Лю Лелек и виконт Вест Дю Болэк к вашим услугам. Готовы развлечь прекрасную даму, дабы она не тосковала в одиночестве.
«Лёлек и Болек», – подумала Татьяна.