За семь лет брака я свыклась с тем, что Князев — мой муж. Стерпелась. Не полюбила, но жить с ним мне стало комфортно.
Так бывает, когда страх поглощает тебя, ты начинаешь искать лазейки, чтобы его усмирить. Внушаешь себе, что все хорошо, что могло быть хуже.
Привыкаешь. Успокаиваешься. Начинаешь жить дальше, так, словно ничего плохого не происходит. Да, жизнь несправедлива, да, так вышло, что меня не спросили, хочу ли я за него замуж, да, я имею право на него злиться, только что от этого изменится?
Почему людям порой сложно понять, что куда лучше быть одному, чем связывать себя с тем, к кому попросту не захочется возвращаться домой, засыпать рядом по ночам и просыпаться по утрам, лишь бы быть, что называется, «как все»?
– Я, конечно, не был идеальным отцом. И мне жаль, что единственный пример, который я тебе подал – это то, как не нужно поступать, как не следует жить. Но это тоже… наука, хоть и горькая. И я надеюсь, что ты никогда не будешь таким, как я.
Грудь прожгло мучительное чувство – сожаление. Сожаление о том, что все закончено, что ничего не вернуть назад. Но сожалеть – это уже не любить. И не стоило хвататься за призраков прошлого, когда можно было строить… будущее.
Я же знаю тебя, Кира. Это бесполезно. Как там говорится? Не можешь остановить безобразие – возглавь его.
Все же поразительная штука эта жизнь: никогда не знаешь, откуда получишь удар в спину, а откуда – руку помощи…
годы – лучший учитель и лучший палач.
Как ни печально, а ненависть порой оказывается сильнее любых иных чувств. А в этот миг я ее ненавидела. И это давало мне стимул ожить, встать с колен и идти дальше.
Как же много талантов открывалось в нем теперь, когда мы уже не жили вместе. И какой же я была дурой, что раньше ничем его не напрягала, а все тащила на себе сама.
Только теперь понял, как важны простые объятия. Несколько искренних слов, дающих знать о том, что ты важен и любим. Он считал, что обеспечивал детей всем…
Всем, кроме своего внимания.