— Жестоко вы, — заметила госпожа Дурвен.
— Профессия обязывает, — хмуро ответила я.
— Еще чаю?
— Угу.
Ничего не отвечая, молча щелкнула пальцами — зеленый огонек выразительно заполыхал над ладонью.
— Угрожаем? — улыбнулся белый.
Тяжело вздохнув, ответила предельно честно:
— Господин маг, я черная ведьма, мы не угрожаем, мы: первое — предупреждаем, второе — действуем.
— Смертельные проклятия не забыли?
— Не, каждому по два впаяла.
— Это правильно, а то, понимаешь ли, никакого уважения к черной магии, — покивала хозяйка таверны.
— Вот-вот, — согласилась я, беря чай.
— Они мне вывеску прострелили!
— Серьезно? — Люсинда пыталась сфокусировать взгляд на мне.
— Абсолютно! — Я была возмущена до глубины всей свой черноведьминской души.
— Надо воспитывать, — решила ведьма.
Пехотинцы, к слову. Форма песчаная походная, мундиры слегка потрепанные, оружие явно часто стреляющее, лица дебиловатые, что свидетельствует об участии в боевых действиях.
Оу, а я и забыла. Ну, мы ведьмы такие — отомстим и забудем, а потом снова отомстим и снова забудем…
От мужчины легко отбиться, труднее — заставить нападать.
Арден рассказывал, как мягко управлять людьми, ставя перед ними и делая желанными те цели, которые нужны тебе самому.
Для торжества зла не нужно ничего, кроме бездействия добрых людей
Испуганная женщина — самая опасная. Поэтому женщины так легко пугаются.