Татьяна Соловьёва

— Малышка, потише… — шепчу я в нежное ушко, с неожиданным удовольствием вдыхая аромат ее кожи и волос. Теплый такой, сладковатый. Волнующий, кстати… Последнее — прямо открытие для меня. Давно меня женщины не волновали… Настолько явно. Мы встретились в самый неподходящий для обоих момент. Она подумала, что я - грабитель, а я - что она - воровка. Но теперь нам надо вместе найти кое-что очень важное... И я должен успеть взять это раньше, чем она. Вот только нам постоянно мешают: обстоятельства,...

— Пожалуйста… — шепот вырывается едва слышно, — пожалуйста… Сделай это быстро. Он молчит. Держит. И ладони на моей талии каменеют все больше. Сильный. При всем желании не вырваться… Только просить. Я не умею просить. Не умею прогибаться. От того и все беды мои. Но его не стыдно попросить. И я прошу снова: — Пожалуйста, — шепот срывается, облизываю губы, и мой убийца смотрит на них, но затем опять переводит взгляд к глазам, полным слез. Из-за этой пелены я вижу его нечетко, но, мне кажется,...

Гордей абсолютно уверен, что его жизнь сложная, но для Веры она выглядит как приятная прогулка по цветочному полю. Жизнь Веры — настолько нечитаемый иероглиф, что Гордей предпочитает видеть в нем лишь непонятные чёрточки, недооценивая риски и желая получить только физическое удовольствие. Проблема в том, что Веру тоже тянет к Гордею. Слишком. И это опасно. Для обоих. Кто сдастся первым? Беспечный золотой мальчик, которому было позволено все, или красавица-сирота, выгрызающая зубами себе...

— Я не знаю, почему пришла. — Знаешь. — У меня нормальный муж... — Звучит как «средняя температура по больнице». —...семья, дочь... — Это НАША дочь. — А ты... Ты просто... — Привычка? * * * Моя первая любовь была яркая как огонь и такая же разрушительная. Она оставила после себя пепел в душе, шрамы на сердце, страх вспыхнуть еще раз и мою любимую дочь. С трудом, но я этим чувством переболела. Я его пережила. У меня налаженная жизнь и полноценная семья. Я не горю больше и этому только...

Чтобы спасти нашу семью от разорения, моя сестра согласилась выйти замуж за наглого и циничного бизнесмена Мирона Никитина и родить ему наследника. Я лишь пожала плечами. Это был ее выбор. Но я оказалась совершенно не готова к тому, что на ее месте внезапно окажусь я. И стану частью жизни того, кто мне не подходит ни по одному параметру. Того, кого возненавижу всем сердцем. И того, кого полюблю больше жизни… Только для Мирона я всего лишь выгодное решение его проблем. Мои чувства его не...

Кинув короткий взгляд на хрупкую девушку, я сразу узнал ее. Она … В моем офисе… В руках нервно сжимает папку, смотрит большими глазами, в которых калейдоскоп эмоций: притягательных, вкусных, но таких опасных для нее. Меня она не помнит, это даже хорошо, а я вот наоборот не могу забыть тонкие пальцы на своей груди и приоткрытые в возмущении пухлые губы…

Я — зрелая, успешная женщина. У меня — муж, бизнес и взрослая дочь. У него — железные принципы, горькое прошлое и безусловный авторитет среди близких. Мы не должны были встретиться. Тем более влюбиться. Но наши дети решили быть вместе, мы захотели их разлучить… А вместо этого сами потеряли голову. Теперь я рискую лишиться семьи, доверия дочери и привычной жизни. Но что если, потеряв всё, я, наконец, обрету самое важное?

— Ты нафига это сделал? — Злюсь и подхожу ближе. — Что сделал? — Деньги мне перевел? Кто я по-твоему? — Я оплатил услугу. — Услугу? Да пошел ты! — Конверт с деньгами в рожу ему кидаю. Промахиваюсь. — Ты больная? — Вспыхивает, кулаки сжимает. — Пошел ты, Градов! Хлопаю дверью. Как вихрь, выбегаю из его банка. Нервы сдают. Вот же урод, чтоб он подавился своими деньгами.

Ожидания от совместной работы с главным врачом сети клиник "Эккерт-про" — высоченным красавчиком Тимуром Эккертом — нервные срывы, усталость, дискриминация по всем направлениям. А еще, учитывая слухи, мне стоит готовиться к давлению и даже домогательствам. Побочные эффекты в виде страсти и уж тем более всяких там нежных чувств — не ожидаются. Точнее, исключены полностью и не учтены в расчетах. Я, хирург Алена Евсеева, никогда не считала себя наивной. Все, чего я когда-либо хотела, — это...