Ludwig

Каждую ночь я должна приходить в спальню к императору и... читать ему вслух. Это моя обязанность. Я его личная книжница. Только почему-то каждый вечер становится для меня новым испытанием. Обычное чтение всё сильнее смущает и заставляет мои щеки пылать от запретных желаний. И почему император всё дольше и пристальнее смотрит на меня?

— Паша! — выкрикиваю я, едва увидев, как дверь его тачки открывается. Оббегаю свою машину, достаю пиццу с переднего сидения и, щелкнув сигнализацией, лечу к нему. — Паша!... Он оборачивается и замирает на мне взглядом. А затем, сунув одну руку в карман куртки, направляется ко мне спешным шагом. Что-то в нем напрягает меня, и я замедляюсь, вглядываясь в его лицо. — Привет... — здороваюсь с улыбкой, когда между нами остается не больше двух метров. — Привет, — усмехается, потерев кончик носа,...

Я погибла в свой сорок пятый день рождения – больная, изуродованная, преданная всеми, от руки человека, в которого слепо верила и любила всем сердцем. Очнулась – в восемнадцать, на балу, где когда-то сделала роковой выбор. Теперь я знаю каждую ловушку, каждого предателя и единственную правду: моим спасением был не светлый принц, а тот, кого все называли злодеем, кого боятся, у кого за спиной – живая аура тьмы. И на этот раз я сама пойду к нему, через весь зал, на глазах у остолбеневшего двора....

— У тебя есть другая? — Да, есть, — сказал он просто. — Ещё и ребёнок. А что ты хотела услышать, Анна? Когда я обещал тебе быть верным? Я чувствовала, как слёзы текут по щекам, а сердце разбивается на части. — Я не собираюсь больше это терпеть. Твою мать. Твоих любовниц. Я подаю на развод, Северов! Мне жаль, что я так сильно верила в тебя. А ты в меня... никогда. Я назвала его по фамилии, и это прозвучало как пощёчина. — Ты совершаешь ошибку, — произнёс он тише, жёстче. — Наш брак — это не...

Муж ушел к юной красотке и пропустил рождение сына... Годами не появлялся дома, а теперь угрожает отобрать имущество и ребенка. Закон на его стороне? Ха, дорогой, посмотрим. Вот контакты адвоката. Это развод, мой герцог!

Я очнулась в теле женщины, которую ненавидит весь замок. Слуги вздрагивают от моего голоса. Муж-дракон смотрит так, будто ждёт нового предательства. А его семилетние близнецы прячутся за дверью, потому что вчера «я» потребовала убрать их из собственного дома. Я не могу рассказать правду: я не прежняя Элиана. Не могу стереть её жестокие слова. Не могу заставить детей поверить мне. Но могу сделать другое — не кричать. Не входить без разрешения. Не забирать их любимые вещи. Вернуть им...

Пять лет назад он обидел её, растоптал, уничтожил. В тот день слова вылетали изо рта сами собой — резкие, беспощадные, пропитанные обидой и гордыней. Он не хотел этого говорить. Или хотел? Теперь уже не разобрать. Помнил только её взгляд — сначала удивлённый, потом полный боли, а затем… пустой. Как будто внутри что‑то сломалось. Она не кричала, не умоляла, не пыталась оправдаться. Просто молча развернулась и ушла. Без прощальных слов, без объяснений. Только на пороге , посмотрела ему в глаза и...

— Аня, — выдыхает он. — Что ты тут делаешь? Что я тут делаю. Хороший вопрос. Стою в дверях гостиничного номера и смотрю, как мой муж застёгивает брюки, а моя лучшая подруга натягивает одеяло на колени. — Приехала к мужу, — отвечаю, и голос звучит чужим, будто на старой записи. — Хотела поговорить о срочных делах. Но вижу, у тебя уже есть дела. Срочные. Вика встаёт, подходит к стулу, где лежит её платье. Начинает одеваться, не глядя на меня. Движения спокойные, размеренные, будто она застала...