Елена

— Привет, подруга! Как ты там? Не зачахла еще со своими книжками? Есть одна работенка. Очень… ну, очень специфическая, понимаешь? Напрягаюсь. — Что за работа, Свет? — Нужно индивидуальные занятия проводить. С одним серьезным человеком. Он сейчас… скажем так, временно находится в местах не столь отдаленных. Понимаешь?.. Пауза. Чувствую, как холодеют кончики пальцев, а по спине пробегает неприятный озноб. — …Но он скоро выходит по УДО, и ему для положительной характеристики перед комиссией...

— Вы меня убьёте? — мой голос звучит глухо, сдавленно. Братья стоят полукругом. Родные люди, те, кто должен был защищать, а не ломать меня. — Ты опозорила семью. Мы смоем позор кровью. Удар. Я падаю в грязь, и с разбитых губ срывается стон. Моё свадебное платье рваное, испачканное кровью. Я больше не надеюсь, не прошу. Просто закрываю глаза и жду конца. Но вдруг резкий голос разрезает ночь: — Что здесь происходит?! Я вздрагиваю и открываю глаза. Передо мной он: высокий, хищный, совершенно...

- Мария это вам! – и что вы думаете? Мария чуть не поплыла от вида этих самых ландышей. Я уже руки в боксёрских перчатках потянула за цветами, но потом в голове, как набат, голос Петровича: «Смотри, Елизарова, никаких контактов перед боем, подсыпят что-нибудь и карьере конец!» Смотрю на этого красаучика, лыбится, как майская роза. Да ты, наверное, казачок засланный… огляделась по сторонам, рядом никого, только мы вдвоём… ну сам напросился, нечего тут отравленные цветочки мне протягивать. ...

- Дана! - выдыхает мой муж таким тоном, словно увидел восставшего мертвеца. - Вы продолжайте-продолжайте, - говорю им фразой из какого-то анекдота. - Я уже ухожу. Но мой "благоверный" подтягивает штаны, пытаясь шагать в моём направлении. Девица чуть ли не кубарем слетает со стола и, рыдая, собирает свои вещи. Молоденькая совсем. Едва ли намного старше нашей дочери. - А чего ты ревёшь, деточка? - сочувственно говорю ей. - Этот старый хрыч тебя обидел? Так ты не стесняйся, говори мне. Накажу....

Я - не жена. Не любовница. Даже не его женщина. А брак - это всего лишь пережиток и лишняя печать в паспорте. - Нравится? Я так и думал! - говорит Игорь, протягивая мне красную бархатную коробочку. В свой день рождения я с волнением жду предложения руки и сердца от того, с кем прожила пять лет, а получаю брошку и чмок в макушку. Ведь он просто не хочет на мне жениться. Для него я просто удобная. Но я с этим мириться не собираюсь! Живые герои. Есть, над чем подумать. ХЭ тем, кто...

Пока я была в командировке, муж поменял замки на двери и свинтил в неизвестном направлении. Теперь мне негде жить, некуда пойти, и это на кануне Нового года! Но чудеса иногда происходят, и в последний момент меня выручает случай. Посреди зимы я лечу не куда-нибудь, а в Дубай, чтобы работать там на одного типа, который одновременно пугает меня и подчиняет своей воле. И всё же это лучше, чем замерзать в подъезде посреди зимы. Потерпим, тем более, мужчина ничего, если присмотреться. Зверски...

Кто откажется от миллиона? Вот и Виктория не отказалась, тем более что для этого только и нужно побыть женой богатого бизнесмена, заменяя ему законную супругу, оказавшуюся на больничной койке. Но не всё так просто — у настоящей жены есть свои секреты, да и Виктории становится всё сложнее оставаться в рамках своей роли — ведь никто не сообщал бизнесмену о подмене.

– Надо занять себя кем-то другим. Клин клином. – Тут, Вера, не клин нужен. А ломик, – иронизирую я, поставив перед ней чай и сахар. – Или как минимум электрошокер с дубинкой. – Слу-у-ушай, – Вера отставляет чашку в сторону и придвигается. – У моего Сашки брат есть. Сейчас ты вот про ломик заговорила, и меня ка-а-ак осенило. – Что-то я уже сомневаюсь, что мне надо знать, чем там тебя после ломика осенило… Изгибаю бровь и морщу нос, но Вера хватает меня за руку и начинает тараторить: – Дура,...

Я притащила домой раненого незнакомца, который спас мне жизнь. Мало того, что этот гад оказался борзым до безобразия, так еще и стал наводить свои порядки, когда оклемался. И если я думала, что шесть полуголых мужиков у меня дома - это максимум, на который он способен, то я глубоко заблуждалась.