Ольга

Пришла в больницу к мужу, а у него новая, беременная жена! *** - Мельников...Андрей Юрьевич, - слышу молодой женский голос, - что с ним? - Кто вы ему? - это медсестра. - Я его жена! У нас ребенок скоро будет! Словно кирпичом по голове...Даже голова кружится. Хватаюсь за стену. Она его жена! А я тогда кем была двадцать лет?! Ну уж нет! У нас многоженство запрещено! Сейчас покажу ей... В тексте есть: измена мужа, ребенок, развод, месть жены, взрослые неидеальные герои

«Милый, ты скоро? Я скучаю. Целую в носик» Смотрю на телефон мужа, пытаясь сообразить - кто милый и какой носик. Миша, закатывая рукава рубашки заходит в кухню, где я уже накрыла на стол… смотрит на вибрирующий телефон, потом на меня. - Ты прочла сообщение? Беззвучно киваю. - Ладно. Я хотел сам сказать, но раз ты уже увидела… короче, Надюш, я хочу развестись.

Семь лет назад он предал меня. Переспал с моей лучшей подругой и даже отпираться не стал. Разрушил нашу любовь, а потом просто исчез, даже не догадываясь, что через девять месяцев станет отцом. Теперь он вернулся и хочет забрать мою дочь. Между нами глухая стена из ненависти, а ещё тайна. Тайна из прошлого, способная изменить настоящее.

- Я должна позаботиться о сыне. Я уезжаю на лечение на следующей неделе, и мне надо будет его с кем-то оставить. Прости меня, – подруга говорила, и вообще не смотрела в мою сторону, уставившись на свои руки, теребящие бумажную салфетку. - За что ты извиняешься? – спросила я, но мой голос дрогнул. Нервы были на пределе. - Отец моего сына – Глеб. Твой муж. И Никита останется с ним. Я пыталась осознать, что услышала. Моя лучшая подруга, которая была мне ближе сестры. Мой муж, которого...

– Твоя любовница ровесница нашей дочери! Ты в своем уме? – Не ровесница, она старше. – Насколько? На два дня? – Таня, какое это имеет сейчас значение? Не в возрасте же дело. Просто я устал и хочу других ощущений. Я обессиленно опускаясь на диван. Мой муж уходит к молодой любовнице, моя дочь все знала и поддержала его, а сыну вообще безразлично все происходящее. Я осталась одна. Как мне жить дальше? ХЭ, а вот какой мы узнаем в конце)

Я помню их всех по именам, помню каждое лицо. Родина забыла, но я-то помню… мог бы перечислить, но зачем? Их не наградили тогда, не наградят и сейчас. Их родители давно умерли, невесты не дождались, друзья забыли. Полвека этих ребят якобы не было в Вальверде, и теперь всем уже плевать, что они там все-таки были...

– У тебя есть дочь? – Как видишь, – усмехнулась в ответ я на очевидный вопрос. – Быстро же ты утешилась после расставания со мной. А главное, результативно. – Ну не страдать же мне по тебе всю жизнь? – развела я руками. – Смею напомнить, это ты меня бросил. – И кто же счастливый отец? – изогнул он одну бровь. Ты, милый. Только я никогда тебе в этом не признаюсь. Ты отказался от меня. Значит, отказался и от неё. – А папы нет у нас, – ответила я, взяв детскую ладошку своей дочери, которая с...

— Свежее личико, круглая попка… Мечта! — взбудоражено произносит друг семьи. — Прекрати пускать слюни на мою девочку, — звучит в ответ бархатный тембр моего мужа. Что? Может быть, мне послышалось? Я подхожу поближе. — А как же твоя жена? — интересуется друг семьи. — Жена никуда не денется. Приелась. Мне, как хищнику, свежего мяса захотелось, — заявляет муж. — Лишь бы она вас не спалила. — Не спалит. Куда ей, она все по уши в заботах. Ничего, кроме своих кастрюль, не видит!

— Я был хорошим мужем и идеальным отцом, — заявляет муж. С чего решил прихвастнуть перед гостями? — Я дом построил, сына вырастил, дочку на ноги поставил… — перечисляет Мирон. Муж переводит взгляд с сына, на дочь, потом на меня. Он останавливает свой взгляд на моей подруге, Ларисе. — Теперь пора и О СЕБЕ подумать. О том, чтобы счастливым стать. САМОМУ! — подчеркивает Мирон. Но то, что произошло позднее, не ждал никто. — Я готов признаться, Лариса, а ты? Признаться?! Я все больше...

— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...