По бессмысленности этот звонок мог быть сравним разве что с попыткой украсть из «Мерседеса» пачку сигарет. Шума много, поймают – бить будут, а смысла… Нет никакого смысла.
«Делай, что должен, и будь, что будет»
Он как раз и мечтал о том, чтобы у него была именно такая семья. Чтобы пятнадцать лет – как один день. Чтобы каждый отпуск – как медовый месяц. Чтобы поругаться – а потом бурно помириться в постели. Чтоб непременно был толстый щенок по имени Тяпа. Чтобы прийти ночью с работы, обнять ее и ни о чем не думать, и знать, что ты – самый важный, самый главный, самый нужный человек. Что без тебя пропадут. Что тебя ждут, любого и всегда. Что ты – центр маленькой и бесконечно громадной собственной вселенной.
Мужчина, отвечающий за все. За женщину, за детей, за дом, за работу. За собственную вселенную.
Один его приятель, телевизионный журналист, как-то рассказывал ему, что существует такой прием, срабатывающий в девяти случаях из десяти: если хочешь, чтобы разговор был совершенно откровенным, притворись идиотом. Собеседник моментально проникнется к тебе презрением и начнет выкладывать такое, чего никогда не сказал бы человеку хоть чуть-чуть соображающему.
«Никогда» – страшное слово. Оно сравнимо только со смертью.
Мы не друзья. Не любовники. Не враги. Просто люди, связанные общими давними воспоминаниями.
Это не тот страх, что заставляет прятаться по углам и запираться в спальне, не тот, который подстерегает в темном переулке с пистолетом в руках или проникает в тело вместе со страшной болезнью. Мой страх не заметен окружающим. Он таится глубоко внутри и не показывается наружу.
Манеры – наиболее удачный способ созидания.
Ничто не может дать нам покой, кроме нас самих.
Гордости не место в спальне. Эта комната предназначена для того, чтобы давать, давать и брать. Сдержанность и отказ тут недопустимы.