у нашей сказки не будет «долго и счастливо» — скорее «коротко и феерично». Потому что мы слишком разные. Да что там разные! Мы из параллельных вселенных, которые пересеклись лишь в силу невероятного стечения обстоятельств.
На улице распогаживалось. В смысле солнечная утренняя погода становилась все гаже и гаже. Как бы к вечеру она не дошла до категории «смотрю, что творится за окном, и думаю: а не сделать ли глинтвейн на водке?».
— Меня мучает лишь одно: а зачем меня спрашивали, как я хочу постричься?
— Это был риторический вопрос, — отозвался, ничтоже сумняшеся, стилист, колдовавший над образом Ника, снял с новоявленного рыжего накидку и добавил: — Я закончил. Добро пожаловать в мир людей!
— Уф… — выдохнул Ник, рукой помогая встать на место «заклинившей» челюсти. — Кузя… что за… извращение! С тебя еще одно мороженое!
— А у тебя жо… Жора не слипнется? — в последний момент я исправилась, выбрав в дилемме «ругаться нехорошо, но называть вещи своими именами необходимо» все же первое.
— Слипаются только мозги. И то от перенапряга. А глюкоза извилины, наоборот, питает. — Ник нравоучительно поднял палец.
— Да не, это мой брат… —. И поспешила уточнить: — Молочные.
— А такие бывают? — удивилось юное создание с кислотного цвета прядями, мелькавшими в русой шевелюре.
— Вроде да, — неуверенно отозвалась подруга пестроволосой блогерши. — Насчет мясных и сырных не знаю, но молочные вроде бывают…
Жизнь же тем и хороша, что непредсказуема. Что каждый день, каждый миг — это подарок, сюрприз. Радостный ли, печальный — но это открытие.
А если вот так… когда каждый ход — как решение уравнения, как шахматная партия… Так и кукушечка может потечь…
— Ты всегда все вот так просчитываешь? Как компьютер?
— Бывают сбои, — отшутился Ник. — Если не перезагружаться.
— Знаешь, некоторым девушкам удается даже невозможное — вернуть честь, талию и деньги, оставленные у стоматолога.
— Моральная поддержка у тебя на троечку, — резюмировала я.
— Троечка — это же отлично! Особенно если речь о размере груди, — ничуть не смутился Ник.
Мама была сторонницей дипломатии, уверенная, что все, абсолютно все можно решить словами. Папа ее молчаливо поддерживал. Только дед, пока был жив, стоял на своем: иногда слова излишни. Даже в воспитании. И есть такие вещи, которые ремень объяснит гораздо доступнее нотаций.
— Слушай, тебе никто не говорил, что, играя на чужих нервах, можно легко сыграть ещё и в ящик?
— Я всего лишь хотел морально тебя поддержать!
— Поддержать? У тебя отлично получилось столкнуть меня в пропасть родительского гнева…