Я больше не влезаю в джинсы двенадцатого размера, которые преспокойно носила еще прошлым летом. Но вместо того чтобы купить себе четырнадцатый, я предпочитаю прочесывать магазины в поисках более щадящего двенадцатого, в который я все-таки смогу себя запихнуть. Я все лето провела в состоянии отрицания реального положения вещей. И до сих пор обманывала себя: теперь я мысленно твердила, что нам обещают бабье лето, и тогда-то ко мне вернется мотивация по части поддержания себя в форме.
Намерение – это же почти так же плохо, как его осуществление?
– ... во всем этом явно есть что-то очень неправильное. – Да. Если ты как-то осуществляешь эти свои мысли. Но пока все они заперты в прелестной комнатке для фантазий. Всем нам разрешается такую иметь. И нам нравится в нее заглядывать, но мы никогда в нее не заходим. Вот в чем разница.
Я вечно кидалась осуществлять какие-то свои малопродуманные идеи: меня всегда завораживали ложные представления о величии.
Фантазии не должны вызывать чувство вины. Главное – не стараться осуществить их на практике.
Лучше быть холстом, исписанным дерьмовыми рисунками, чем неумелой копией чей-то мазни.
На войне ты бесполое существо, как и все, кто тебя окружают – либо союзники, либо враги. Без возраста, пола и социального положения.
Любовь слишком эгоистичное чувство, чтобы мучиться угрызениями совести.
Потому что, как известно, пуля-дура. Она не выбирает никогда. У нее своя четкая траектория.
Мне хотелось в нее окунуться, смешать со своей собственной и посмотреть, как рванет этот ядерный микс нашего общего адского мрака.