могу, хочу и сделаю – три совершенно разных вещи.
Может быть, мне заранее заказать белые тапочки и начать мелкими перебежками двигаться в сторону кладбища?
- С конкурентами у нас один разговор: бритвой по горлу и в колодец.
- Только без криминала. Мы ж интеллигентные люди, а истинный интеллигент не занимается мокрухой без крайней на то нужды. Чужую жизнь надо немного уважать.
- Задавим морально.
Что, опять водку пить в рабочий полдень?
- Между прочим, ты ему по колено.
- Подумаешь, высокие мужчины любят маленьких женщин. Между прочит, это выглядит эротично.
- Не бери в голову, ты эротично не выглядишь.
- Как-то это не по-людски, Лизка. Люди-то к ограблению годами готовятся... и то засыпаются.
- Оттого и засыпаются, что долго готовятся.
Кушано достаточно. Всё испытал, с судьбою своею мирюсь и если плачу сейчас, то только от физической боли и от голода, потому что дух мой еще не угас... Живуч собачий дух.
«Шарик» — она назвала его... Какой он к чёрту «Шарик»? Шарик — это значит круглый, упитанный, глупый, овсянку жрёт, сын знатных родителей, а он лохматый, долговязый и рваный, шляйка поджарая, бездомный пёс. Впрочем, спасибо на добром слове.
— Вот всё у вас как на параде, — заговорил он, — салфетку — туда, галстук — сюда, да «извините», да «пожалуйста-мерси», а так, чтобы по-настоящему, — это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме.
— А как это «по-настоящему»? — позвольте осведомиться.
Я не господин, господа все в Париже!