"Без любви умирают рыбы, без любви умирают птицы, ну а люди не умирают, потому что у них есть руки".
– <...>– Креветки будут!
– В оговоренном количестве, да? – Терентий всегда был упорен в отстаивании собственных прав.
– Да, но с разумным временным перерывом, то есть не всё сразу, а то лопнешь!
– Истинные коты растягиваются, чтоб ты знала! – с превеликим достоинством сообщил Терентий.
– Мне ли не знать… – многообещающе покивала Таня. – Я-то регулярно лечу твоих соплеменников от последствий такого растягивания!
Терентий счёл за лучшее не продолжать обсуждение щекотливой темы. Он знал, что Таня вознаграждение не зажилит, а то, что давать будет частями, так оно и ладно – растянется оно, как правильный котик, – наподольше!
Патриотизм проверяется в трудностях. Тот, кто громко кричит о своём патриотизме в лёгкие времена, вовсе не обязательно, что окажется патриотом во времена тяжелые.
Очень хочется, чтобы всё у всех было хорошо, но решать за всех их проблемы — не выход. Надо давать людям удочку, а не рыбу…
Счастье за деньги не купишь...
-- Очень приятный мальчик, -- с улыбкой произносит мама, когда они с Артемом уходят. – И очень красивый.
-- Внешность - вопрос второстепенный, -- фыркаю я.
-- Так говорят, когда мужчина страшненький, -- возражает она.
Ирония – признак психологического здоровья.
-- <...> Спасибо тебе большое. Надеюсь, это все потом ототрется?
-- Сначала мицелярка, потом гидрофильное масло, затем энзимная пудра или любая умывалка, -- Артур воодушевленно загибает пальцы. – Затем тонер с кислотами, сыворотка с ниацинамидом и какой-нибудь легкий кремик. Кожа у тебя хорошая, только слегка суховата.
-- Я половины слов не поняла, но спасибо. Умоюсь мылом.
-- Аха-ха-ха, -- весело несется мне вслед. – Мылом. Хорошая шутка.
-- А это не перебор? – ошарашенно осведомляюсь я, оглядывая макияж в зеркале. – Я же в темноте буду светиться как собака Баскервилей. И почему мой нос вдруг стал таким маленьким?
Я трогаю ноздри, желая удостовериться, что они все еще на месте.
-- Это и называется работа художника, -- снисходительно изрекает Артур, визажист. – Я могу слепить из твоего лица все, что угодно, девочка. Уменьшить нос, увеличить глаза, нарисовать скулы, изменить форму губ. Всего полчаса - и мама родная не узнает.
-- Страшный ты человек...
— Ненавижу это место, — отозвался откуда-то сзади Каспиан. — Чтоб оно провалилось! Эй, Дэвис, в следующий раз не клади столько всего в свою сумку, у меня рука скоро отвалится.
— Ничего страшного, у тебя останется вторая! — ответила Джейд, задирая юбку и плащ повыше, чтобы переступить очередные заросли.