— Что с леди? — глядя на это безобразие, хмуро спросил Тоди.
— Пьяная? — осторожно предположил второй, тот, который тощий и постарше.
— В эйфории, — поправил Вернон. И добавил не без ехидства: — Леди впервые в столице. Радуется, успокоиться не может.
Внимание всегда влечет за собой вспышку интереса, а интерес — попытку узнать побольше об объекте.
Из-за лживых слухов страдать обиднее и противнее, чем за свою собственную дурость и глупость.
Мы всегда боимся того, что однажды едва не случилось… Пожалуй, даже больше, чем того, что уже произошло.
Все просто… Друг — простит промах. Укажет на брешь, а не ударит в нее. Друг — поддержит, а не толкнет обратно в яму. Но тащить на себе не станет!
Как же порой мало надо для счастья... Всего лишь осознание того, насколько дороги те мелочи, которые ты считала незначительными.
Ну, ладно. Если всё плохо, значит, хуже быть не может, ведь так?!
Ты – очень опасная женщина. Пожалуй, самая опасная из всех, мной встреченных. Ты вызываешь болезненную потребность тебя защищать.
С улицы прилетел гневный рык: – А ну, прекратить разврат! В соседней комнате что-то громыхнуло, потом последовало смущенное девичье «Ой!» и недовольный бас какого-то парня: «А через две минуты можно? А то щас ну никак, чес-слово!»
Быть «прелесть, какой дурочкой» гораздо проще, чем просто «умной девушкой»! Хотя бы потому, что, в отличие от ума, глупость в подтверждениях не нуждается… Проще, легче, удобнее. Глупышкам многое сходит с рук. Глупышек просто не принимают в расчет.