– Мотя, пойдем со мной? Я покажу тебе свою… лабораторию.
Фантазия, стой. Вот даже не разбегайся! Но поздно. В голове внутренний голосочек сразу с гнусавым акцентом спросил: А таки у вас там есть на шо посмотреть?
– Нет, не пойду.
– Мотя, ну ты сама понимаешь, что надо. Хотя бы потому, что ты лечишь не так, как это делают все носители второго плекса. Потому ну действительно, пошли? Тут недалеко. И у меня там такой… инструмент!
А-а-а-а-а, воображение, стой, прекрати! Дяденька, дяденька, а насколько мощный у вас… инструмент?!
Жизнь продолжается, пока мы живы.
Слуги тоже люди, а если будешь относиться к ним, как к мебели, быстро споткнешься… о табуретку.
Дяденька, подайте хромому, слепому, убогому, больному, нищему, косому, глупому, кривому, ветерану Куликовской битвы под Полтавой на лечение пострадавшим при Бородино…
Когда мы что-то делаем для детей, мы радуем этим себя.
все мы твари божии, только одни больше твари, а другие больше божии
Это как болезнь, как одержимость – ты раскрываешь книгу, касаешься хрупких страниц – и мир вокруг перестает существовать для тебя. Ты словно ныряльщик в море погружаешься в мир загадочных знаков на белых страницах, и так же ищешь, затаив дыхание от восторга.
С чем-то ты выберешься на берег?
Жемчужина, которую ты станешь бережно хранить в памяти и душе? Песок, который просыплется сквозь пальцы, не оставив по себе воспоминаний?
Или горсть тины, от которой хочется прополоскать руки?
Все возможно…
все гениальное очень просто. Знаешь, люди – удивительные создания, они видят скрытое и не замечают положенного на видное место.
ни один, даже самый теплый, плед не поможет согреть замерзшую душу.
Бог есть. А религия, вера и прочие радости – это уже не от бога, нет… Уж сколько за нее крови пролилось – Мировой океан в сторонке отдыхает, а люди все воюют и вою-ют во имя бога… да беднягу, если б он за землей наблюдал, давно бы кондрашка хватил! Или он бы кого хватил молнией по темечку.