— Я полюбил другую женщину, — говорит Виктор.
И я роняю ложку.
Звон.
А затем на пол летит и ведерко с мороженым.
Глухой стук. Дверца морозильника медленно покачивается.
— И я… — Виктор тяжело вздыхает, — я так больше не могу, Маш.
Дочери-тройняшки. Выстраданные и рожденные в любви. Дом — полная чаша. Годы борьбы за наше благополучие. Мне и мужу под сорок.
И он говорит, что полюбил другую.
— Ты мне изменяешь! Я знаю! Гордей взгляда не отводит. Не бледнеет. Не краснеет. И не просит меня успокоиться или поговорить. — Ты так и будешь молчать?! — Ты сейчас скажешь, что требуешь развод, — он шагает мимо меня, а затем оглядывается. — А я должен ответить, что развода не будет? Ты этого ждешь? Подруга сказала, что видела моего мужа, с которым мы прожили пятнадцать лет в браке и родили двух детей, с другой женщиной. Он не стал оправдываться и ничего отрицать. Но беда не приходит одна....
— С-сволочь! — разъяренной змеей шипела себе под нос Тори, продолжая молотить кулаками по треклятой роже, по лысой башке, в пузо и с особым удовлетворением коленом под жопень. Директора школы Петера Линдстрёма, из-за бритой головы прозванного кем-то из языкастых учеников Чупа-Чупсом, недолюбливал или побаивался весь учительский коллектив — что люди, что полукровки, что оборотни. За строгость, пакостный характер и острый язык. Но никто и никогда не выводил Тори из себя так, как этот проклятый...
— Любимый! Когда ты уже сошлешь в дальнее имение свою никчёмную жену?
— Я тебе уже говорил, Виола, как только она родит мне наследника.
— Но милый! — возразила она плаксиво.
— Это не обсуждается.
Пока без оценки. Меня просто контузило. Цитата : "взяла гусиное перо, обмакнула кончик в чернила и подвела глаза" . Что?! Как она себе глазюки то не выткнула...
Чудовищный ритуал вырвал меня из моего тела и переместил в тело молодой графини. Мой жених – холодный и расчётливый аристократ, дворянин, согласился жениться на мне только ради наследства. В замке против меня все плетут свои интриги. Кто-то насмехается и считает меня "старой девой", а кто-то боится и называет "ведьмой одержимой Змеем". Но все как один полагают, что долго в роли жены я не продержусь и буду сослана мужем в монастырь. Но я не та, за кого они меня принимают и не готова...
Книга 1
— Я понимаю, почему ты с ней не спишь. Она похожа на ящик — вся квадратная, да ещё и с этими ужасными очками. На работе её называют «комодом», — женщина заливисто засмеялась, и я наконец вспомнила, где слышала её голос. Ну же, Роберт, скажи, что это неправда. — Ты идеальна, Колетт. После тебя я не могу быть ни с кем, особенно с моей женой, — произнёс муж хриплым голосом, и я почувствовала, будто меня ударили под дых.
До Байкала - рукой подать! Тяжелый байк, острый бердыш, футляр со стилосом и кофры, набитые шаурмой и пивом - что может быть лучше? Разве что цель впереди - самая прекрасная девушка в мире. Но - магические кланы аристократов плетут свои интриги, раскидывает сети Сыскной приказ, точат зубы на Бабая Сархана враги явные и неявные... Да и вообще - с его способностью влезать в неприятности рассчитывать на легкую прогулку не приходится.
(6 книг в серии)
Пора в путь-дорогу! Но вырваться из колючих объятий хтони не так-то просто! Друга пожени, франшизу запусти, морды набей, спорткомплекс отремонтируй… К дантисту в конце-концов сходить нужно! Но сказка есть сказка! Если уж чудовище выбрало себе красавицу — то горе всем, ставшим на пути единения любящих сердец. Потому как или чудовище всю голову размозжит противнику большой и чистой любви, или красавица прострелит вражине туловище — в трех местах. А потом разом вылечат и заставят заниматься...
Красавицы вокруг нарисовались, с главным чудовищем тоже всё понятно. Волшебников - хоть пруд пруди, и ни одного - доброго. Есть и многоопытный мастер-наставник, который только и ждет, как бы наподдать нерадивому ученику, и верные друзья-соратники, один другого краше и замечательнее, почти как Биба и Боба. В общем - не жизнь, а сплошная сказка! Но у всякой сказки должна быть мораль и счастливый конец, где добро побеждает зло, и вот с этим-то как раз могут возникнуть проблемы: на роль добра...