Ирина Михайловна Кураленко

— Не переживай, без угла не останешься. Этот дом, Даша придется продать… На многое не рассчитывай. Ты всю жизнь какие-то непонятные кружки в Доме творчества вела. Разве это работа? Так, курам на смех. Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да. — Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной...

«Дорогой Ростенька, мы не виделись уже полгода, а кажется, целую вечность. Наша любовь на расстоянии живет и никуда уходить не собирается. Я понимаю, что ты честный человек и жену с дочерью не оставишь… Говоришь, что любишь только меня, а там только обязанности и чувство долга. Но, так пусто без тебя, одиноко. Как ты там, родной? Сможешь ли приехать на день рождения нашего Кирюши?». Машу теперь не только трясло, ее выворачивало наизнанку. Она откинула от себя послание некой Валентины....

Она верила в любовь, он – в безнаказанность. Она созидала, он присваивал. Но однажды ее розовые очки разбились стёклами внутрь,. Теперь она готова на все, чтобы вернуть свое имя. А отомстит за неё сама жизнь! ХЭ, но не для всех героев.

Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина. Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб,...

— Я не стану принимать в своём доме твою любовницу, Кирилл! — Это не только твой дом, дорогая, но и мой. Так что тебе придётся принять в нём моего сына и его мать. И постарайся быть дружелюбной и приветливой. Не позорь меня. — Ты не посмеешь. — я обняла себя за плечи и замотала головой. — Не посмеешь! — Сергей — мой сын, а Ольга бывшая жена, и значит там тоже моя семья, Марго. Вы обе матери моих детей, мои женщины. — Кир снисходительно похлопал меня по плечу. — Я считаю, что пришло время вам...

— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...

— Вот вы какой, Кирилл Метелин!  — Какой такой? — он смотрит с легкой усмешкой — Бессовестный и безответственный! — заявляю наглецу. — Бросил ребенка на произвол судьбы! — Никого я не бросал и детей у меня нет. А тебя я вообще вижу в первый раз.  — У вас есть дочь. Посмотрите, — тычу ему в лицо фото. — Вы записаны в свидетельстве о рождении. Просто напишите отказ, и я смогу ее удочерить. — Отказ? — оценивающий взгляд пробирает до костей и становится не по себе.

Герцог Айрэн Волф — глава королевского попечительского совета, один из лучших магов страны. Он умен, харизматичен, невероятно красив, а еще… абсолютно беспринципен. Настоящий негодяй и причина всех моих бед. Из-за Волфа я не поступила в столичную академию магии, о чем так прямо ему и сказала, причем, публично. Еще и собственноручно сваренным зельем невезения на прощанье облила. И зелье подействовало! Правда, как-то странно, потому что герцог в ответ неожиданно предложил мне… стать его невестой....

— Маша моя дочь? — крепко схватил за предплечье, не давая мне уйти. — Она моя дочь! — дёрнулась, пытаясь вырваться. Нет у моего солнышка отца, не заслужил он этого звания! — Только моя. Даже в свидетельстве о рождении в графе “отец” стоит прочерк. — А если я потребую сделать ДНК-тест? — в синих глазах бушевал шторм. — Только через суд. Да и зачем тебе это? У тебя есть семья. — У меня есть дочь, о которой я ничего не знал целых четыре года! — проигнорировал он фразу о его семье. — Почему ты...

– Пап, а ты спал с двумя женщинами? Господи Иисусе! Крылов натурально закашлялся. – Нет! – прохрипел он, выпучив слезящиеся глаза. – А я, наверное, попробую. Как думаешь, мы поместимся? Сердце сладко сжалось. Крылов вздохнул. – Только тихонько, ладно? Мишка покивал и с грациозностью только что появившегося на свет слоненка забрался в кровать к сестре с нянькой. – Хочешь к нам? – Ага. – Ну ты-то точно не поместишься, – буркнул мальчик, обнимая Стешу, которую сам Крылов лишь мечтал...