— Это правда? — шепчу я, изо всех сил сдерживая слезы. — Что правда, маленькая? — Дима делает шаг ко мне, но я отшатываюсь. — Правда, что ты сын Громова… Грома? Ты же Громов, — бормочу растерянно, все еще не веря в то, что узнала. — Сын папиного конкурента. Сын, которого он подослал, чтобы использовать меня ради мести. Все сходится. О, боже. Я накрываю пальцами дрожащие губы, чувствуя, как слезы прочерчивают по щекам горячие дорожки. Как я могла довериться ему? — Ангел, — Дима обнимает меня,...
Я проснулась в одной постели с молодым профессором из моего института. Ублюдком, завалившим меня на прошлой сессии! Как же я его ненавижу, этого чертового ледяного садиста, который строил из себя самого непорочного мужчину на свете! — И что ты теперь пялишься, Цветкова? Иди и сделай мне кофе, раз мы здесь. — Я сделаю фото на память. — достаю я телефон, направляя на его обнаженное тело. — Попробуйте только еще когда-нибудь придраться ко мне на зачете. После я направляюсь к двери, как вдруг...
Я проснулась в одной постели с молодым профессором из моего института. Ублюдком, завалившим меня на прошлой сессии! Как же я его ненавижу, этого чертового ледяного садиста, который строил из себя самого непорочного мужчину на свете! — И что ты теперь пялишься, Цветкова? Иди и сделай мне кофе, раз мы здесь. — Я сделаю фото на память. — достаю я телефон, направляя на его обнаженное тело. — Попробуйте только еще когда-нибудь придраться ко мне на зачете. После я направляюсь к двери, как вдруг...
ОДНОТОМНИК! «Ассанта-Ассанта… Ты забыла, кому принадлежишь? То, что тебе удалось сбежать, ещё не означает, что я тебя отпустил. Ты моя по праву! И твоя девственность тоже МОЯ! Я запрещаю тебе видеться с тем ублюдком! Я запрещаю тебе вообще смотреть на других мужчин! Больше никаких свиданий! Ослушаешься, будешь наказана! Жди! Скоро… Очень скоро я приду за тобой. Тебе не уйти от меня! Даже не думай бежать. Я – твоя вторая тень!» Он – наёмный убийца, а теперь уже и мой личный маньяк. Однажды...
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: ...