— Ты пришёл! – бросаюсь к мужу, но он выставляет вперёд руку, не позволяя его обнять. — Не нужно, — качает головой, — Карина, между нами всё кончено. Слова проникают в сознание, но я не могу поверить в услышанное. Может он шутит? — П-почему? Как…, — отшатываюсь. На глаза наворачиваются слёзы, а дышать становится тяжело. — Вот так, — просто пожимает плечами, протягивает папку, — Я решил закончить этот фарс, под названием брак, - кривится. Открываю и ноги подкашиваются. Свидетельство о...
Мишель продали в невесты драконам дома Доустер. Но я — не Мишель. Драконы уверены, что выбирают они. Наивные. Настоящий выбор будет за мной. И ещё вопрос — стану ли я вообще женой хоть кого-то в этом доме или переверну их игру с ног на голову. Я не собираюсь покорно улыбаться и ждать милости. Я намерена узнать, зачем братьям так срочно понадобилась жена, какие тайны они прячут за своими стенами и почему развод для них невозможен. И да, я не героиня слащавых романов. Влюбляться не планирую,...
- Куда пошла? - муж встает в дверном проеме и загораживает собой дверь,- Ты моя жена и будешь жить тут, ясно? И про развод забудь, кому ты вообще нужна кроме меня?! Измена мужа стала для меня шоком. Я и не подозревала, что его любовь угасла, но он мне это наглядно показал - притащил в мою квартиру любовницу. В наш дом! В нашу постель! Мы ведь столько всего пережили. Как он мог? Я не знала, что мой супруг настолько меня ненавидит! Обида захлестывает волной, и я потеряна, но точно знаю: -...
— Развестись, значит, хочешь? — муж приподнимает бровь. — И куда ты пойдешь? Решила разрушить семью ради прихоти?
— Ради прихоти? Серьезно? После того, как ты разложил на столе какую-то бабу? Меня тебя недостаточно?
— Ты себя видела?
— Я тебе дочь родила!
— И что? Как я должен тебя хотеть, когда ты выглядишь как… клуша!
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...