— Ух! Да у вас целая банда! — несдержанно усмехнулся король. — А ещё боевой фамильяр, променявший мою благосклонность на преданность всё той же леди Глинвейр. Я только диву даюсь, как у вас это получается?
Меня бросило в жар. Лесси опустила голову и недовольно буркнула:
— Никакая мы не банда. Это обычное взаимопонимание родственных душ.
— Банда! — сурово припечатал король. — Именно так. Вы нарушаете порядок. Обманываете магистров. Используете запрещённые предметы. Ходите в сомнительные места. Пытаетесь незаконно проникнуть в замок. Скажите мне, кто вы после этого? Банда.
Мы обе головы опустили.
Ректор заложил руки за спину.
— Но меня удивляет даже не, то, что вы сформировали банду, а то, что она существует под надзором самого ректора Аштара.
Ректор покосился на короля и отступил в сторону.
В глазах Кая мелькнуло сожаление, но он тут же выдал:
— Решено. Девушки ночуют здесь, некромант у нас.
— Так-то лучше, — зевнул Хан и покосился на Витора. — Только чур, я не с вампиром сплю.
— А что так, — театрально мурлыкнул тот и блеснул глазами. — Боишься моих холодных объятий?
Хан передёрнулся.
— Боюсь, что завтра может стать на одного вампира меньше.
Витор клацнул зубами и нежным голосом проворковал:
— Да ладно, я могу быть очень горячим. Кто знает, может, тебе понравится.
Хан, стараясь держать сцену, прильнул к Лесси.
— Эй, эй, девчонки, может, вы меня с собой возьмёте…
— Куда ты, сладкий?! — наигранно-обиженно вскинул брови Витор.
— Не убегай от судьбы, Хан! — не выдержал и заливисто рассмеялся Кай.
— Ну, пошли, золотко, идём же со мной… — продолжал Витор, закатывая глаза.
— Стоять! — Лесси поймала пытавшегося улизнуть из комнаты вампира. — Нам тут намедни сказали, что все мы банда. Понимаете? А в банде один за всех и все за одного. Так что собрал хиленькую волю в кулак и вперёд за собратьями. Бегом марш из комнаты и до большого полигона.
Дракон не кусается, а вот его светлость может покусать, если увидит вас рядом с драконом.
– Голову рядом с тобой теряю, – продолжал нашёптывать блондин. – С ума схожу. Всё на свете забываю.
«Так, может, дело не во мне? Может, это ранний склероз?»
Тишина, повисшая в спальне, была этакой… уличительно-воспитательной. Она изо всех сил давила на ту самую совесть, которая вроде как отсутствует, а я героически сопротивлялась.
– За какие такие прегрешения мне досталась?
Прегрешения? Мм-м… а по-моему, я досталась тебе в награду. Причём явно авансом, ибо ничего равносильно прекрасного ты в жизни не сделал. Так что советую начинать отрабатывать аванс прямо сейчас – гладь, чеши, корми, люби! Да не себя! Меня!
Ты же видишь, какая я красивая? Какие у меня лапки, гребень, крылья, хвост! А уж про глаза вообще молчу! А теперь сопоставь всё увиденное со своим жизненным опытом и пойми – настолько красивые девочки умными не бывают!
Должны же у меня быть хоть какие-то секреты? Я же, как правильно заметила светлость, девочка. А девочкам без секретов никак.
– Вредина, – сказал он. – И совести у тебя нет.
Да всё у меня есть. И эта совершенно бесполезная штучка тоже.