Да-да, я собираюсь использовать все доступные возможности для обретения нужной физической формы. Тем более, Сиротка над головой каким-то удивительным образом придавал сил, нужно было только перетерпеть боль, усталость, перейти через планку «не могу», отбросить преграду «не хочу» и вот оно – второе дыхание.
Мышцы человека растут только через боль. Они рвутся и в этих микро-трещинах нарастают новые, только так.
Спасибо, уважаемая Ангелина Степановна, моя школьная учительница алгебры! Когда-то я бесконечно и недружелюбно поминала вас за маразматическую уверенность, что достаточно любому ученику из класса прорешать пару десятков разнообразных задач ежедневно и – вуаля – в нас, несчастных, обязательно проявится светлый и бурный математический гений.
Выявлять, а точнее буквально раскапывать глубоко (очень, очень глубоко!) спрятанные таланты она была готова без отдыха и покоя, годами. И последние вопросы ухитрилась задать на викторине во время выпускного.
Что могу сказать… здоровья и сил таким учителям. Мы забыли многих других, разрешавших нам баловаться и лениться, а вот Ангелину Степановну добрым словом вспоминали на каждой встрече одноклассников.
Не пилите свой сук и так будет много желающих.
- Насколько помню, я у тебя планировалась второй женой?
- И что? …
- Как что? – я повысила голос. – Я тоже хочу двоих мужей. Вот… изучаю варианты. Я же требовательная, поэтому хочу лучших из лучших.
Две скалы рядом со мной едва заметно качнулись. Новая роль оказалась для старшекурсников несколько неожиданной, но в итоге они выстояли. Насчет «лучших» по крайней мере никто не возражал.
- Два мужа? - «жених» остолбенел.
По моему меня сильно недооценивают.
- Да, хоть четыре, были бы силы, - нагло заявила я, прощаясь с падающей в обморок девичьей стыдливостью. – Но если ты против, тебя вычеркиваем.
– Когда трудности - не удары судьбы, а личный выбор, то они начинают не ломать, а учить.
- Сладкая, я иду за тобой! Сейчас помогу! – раздалось сзади театрально-восторженно. Звук голоса быстро приближался. Полосу препятствий Джага знал как свои пять пальцев и в секунды прошел отрезок, который я аккуратно преодолевала все это время. – Извини, если случайно рассмотрю панталончики.
Вот козел.
От страха я сначала обмякла, но услышав совсем близко мужской смешок, с удвоенной силой задергала ногами, врезав по чему-то твердому.
- …! …! – этих слов я не знала, но взяла на заметку, что надо запомнить.
- Джага! – заорал Вуко. - Ты что, за Катариной ползешь? Где ты? Я тебя не вижу!
- Я передумал за ней ползти! – послышалось глухое. – У меня запасных челюстей нет.
Не существует невероятного. Есть – «мало думал» и «плохо трудился».
– Вы с ума сошли?
Только вот прозвучало это не надменно, как стоило бы, а скорее, жалобно. Неуверенно так…
Альтрес тяжело вздохнул.
– Подозреваю, да. Но признаваться в этом подожду.
– Подслушивать – некрасиво, – попеняла Лиля.
– А я принцесса.
– Тем более, ваше высочество. Надо говорить, что вы осведомляетесь, в государственных интересах…
Служение – не всегда ритуалы, чаще это жизнь. Которую ты проживаешь так, как указали тебе боги.