Оксана

Рассмеялся, с какой-то нежностью глядя на меня. – И что смешного? – вспылила я. – Ты, – просто ответил он. Обиженно смотрю на воина, он с улыбкой на меня. Под этим снисходительным взором чувствую себя несмышленым ребенком, а еще почему-то очень любимым несмышленым ребенком. И вот как на него такого злиться? Может, его с мамой познакомить? Вроде он нормальный, временами…

Он, продолжая все так же загадочно улыбаться, чуть кивнул, но уже ничего не сказал, просто стоял, смотрел на меня и улыбался. Чувствую себя невероятным призом, который только что выиграли, а поверить в это еще не могут.

«Мужик, секс еще не повод для знакомства»

Черные глаза пристально вгляделись в мое лицо, широкая ладонь осторожно коснулась моей щеки, и Дейм тихо спросил: – Ты действительно считаешь, что я согласился спасти тебя из-за денег? – Нет, – несколько удивленная его поведением, торопливо ответила я. – Ты сам сказал, что не из-за денег, а из-за очень больших денег.

И тар-эн прорычал: – ТЫ! Я вздрогнула всем телом! От испуга проверила повязку – та все так же оставляла в поле зрения окружающих исключительно мои глаза, и, потому решив послать марш протестующих мурашек к нестабильным атомам, я нагло заявила: – Не я!

«Лучший бой тот, которого не было! Избегайте конфликтов».

А говорят, воины за женщинами не бегают. Впрочем, папандр и не бежал – он мчался, как торпеда на цель!

Кто ты? – и в этом вопросе читался приказ. Да такой, что и Исинхай этому командному тону мог бы позавидовать. И я вдруг поняла, что вообще-то зря с некоторыми откровенничаю. – Кто?! – повторил приказ воин. – Э-э, – протянула внезапно испугавшаяся я. – Пришелец я, пришелец… теперь можно я уже ушелец? – До меня дошло, что я выдала, и тут же исправляюсь: – В смысле пойду я, мне уже пора.

– Да? – Какая-то воинственность во мне опять проснулась. – Ты же сказал, что самый слабый воин на Иристане! Синеглазый улыбнулся, затем мягко произнес: – И добавил «с конца», ты просто не услышала.

Оно всегда так: кажется, что не сможешь, что от боли сейчас ляжешь и умрешь на месте, но стоит встать и пойти, и силы откуда-то берутся