лИсаяслежузатобой))
№ 28 в рейтинге
была на сайте 2 недели назад
пол: женский
регистрация: 3 года назад
Мои цитаты из книг
«Память, измученная последними днями, легко устраивает подмену, будто на несколько секунд утягивает меня в портал времени. Я чувствую запах мужчины, которого так сильно любила. Его вкус, напор, жажду близости. И тело реагирует на нежность его сына так же, как тогда, в восемнадцать лет, на него самого.
Даник оттесняет меня в угол кухни, давит своей мощью. — Прекрати! Прекрати! Пре-кра-ти! — визжу я. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Он упирается ладонью о стену, прямо у моего лица, и склоняется ко мне. — Это не то, что ты думаешь! — на выдохе произношу я. Господи, ну как же ему все объяснить?! — Детский сад! Он обхватывает ладонями мое лицо и неожиданно нежно, тепло целует в губы. Сердце в отчаянии дергается к горлу. И вместо того, чтобы сопротивляться, я, ошарашенная, замираю. ...
— Никакого аборта не будет! — рявкает Высоцкий, едва сдерживая бешенство.
— Ты не в том положении, чтобы что‑то решать, — зло шиплю ему в лицо.
— Это касается только меня!
Тяжёлый кулак врезается в стену. Так, что осыпается штукатурка.
— Повторяю ещё раз, — выделяет боец каждое слово. — Я запрещаю прерывать беременность.
— Поздно, Максим, — с трудом сдерживаю слёзы. — Ничего уже не вернуть.
— Никакого аборта не будет! — рявкает Высоцкий, едва сдерживая бешенство. — Ты не в том положении, чтобы что-то решать, — зло шиплю ему в лицо. — Это касается только меня! Тяжёлый кулак врезается в стену. Так, что осыпается штукатурка. — Повторяю ещё раз, — выделяет боец каждое слово. — Я запрещаю прерывать беременность. — Поздно, Максим, — с трудом сдерживаю слёзы. — Ничего уже не вернуть. *** Максим Высоцкий — жестокий, циничный дьявол. Так говорят о нем все, без...
Максим Высоцкий — жестокий, циничный дьявол. Так говорят о нём все, без исключения. А ещё он — моя первая любовь и тот, кто растоптал светлые чувства предательством. Однако он ещё не знает, что у меня есть тайна, которая изменит всё.
— Никакого аборта не будет! — рявкает Высоцкий, едва сдерживая бешенство. — Ты не в том положении, чтобы что-то решать, — зло шиплю ему в лицо. — Это касается только меня! Тяжёлый кулак врезается в стену. Так, что осыпается штукатурка. — Повторяю ещё раз, — выделяет боец каждое слово. — Я запрещаю прерывать беременность. — Поздно, Максим, — с трудом сдерживаю слёзы. — Ничего уже не вернуть. *** Максим Высоцкий — жестокий, циничный дьявол. Так говорят о нем все, без...
«– Ты счастливица, – сказала она тихо, и в её голосе смешались искренняя теплота и едва уловимая зависть». – Прекрасный муж, чудесный сын. Всё, о чём можно мечтать».
«Спасибо за вечер, котик. Было божественно. Жду завтра в то же время». — Имя отправителя — «Дарья (работа)». Котик. Олег ненавидел, когда я называла его ласковыми именами. «Мне тридцать семь, а не семнадцать», — всегда огрызался муж, когда я в порыве нежности называла его солнышком или котёнком. А тут — котик. И это «божественно» обожгло меня, как кипяток. Я медленно опустилась на стул, почувствовав, как комната вдруг начинает кружиться вокруг меня в каком-то безумном вальсе. Стены словно...
«– Я готова рискнуть, – я склонила голову набок, глядя на него с невинным ожиданием». – Хочу поддержать тебя. Как хорошая жена».
«Спасибо за вечер, котик. Было божественно. Жду завтра в то же время». — Имя отправителя — «Дарья (работа)». Котик. Олег ненавидел, когда я называла его ласковыми именами. «Мне тридцать семь, а не семнадцать», — всегда огрызался муж, когда я в порыве нежности называла его солнышком или котёнком. А тут — котик. И это «божественно» обожгло меня, как кипяток. Я медленно опустилась на стул, почувствовав, как комната вдруг начинает кружиться вокруг меня в каком-то безумном вальсе. Стены словно...
«Ложь. Такая обыденная, такая привычная, что от этого становилось ещё больнее». Она разливалась внутри меня жгучим ядом, отравляя всё, во что я верила последние восемь лет».
«Спасибо за вечер, котик. Было божественно. Жду завтра в то же время». — Имя отправителя — «Дарья (работа)». Котик. Олег ненавидел, когда я называла его ласковыми именами. «Мне тридцать семь, а не семнадцать», — всегда огрызался муж, когда я в порыве нежности называла его солнышком или котёнком. А тут — котик. И это «божественно» обожгло меня, как кипяток. Я медленно опустилась на стул, почувствовав, как комната вдруг начинает кружиться вокруг меня в каком-то безумном вальсе. Стены словно...
«Прости, милая, — он обнял её за талию сзади, — но дело касается института с вековыми устоями. А это стоит дороже, чем счастье нескольких личностей. Мы должны будем принести жертву, если потребуется».
В захватывающем романе Джилл Пол страницы истории пересекаются с судьбами людей, ее творящих. Страстная любовь английского короля Эдуарда VIII к экстравагантной американке Уоллис Симпсон перевернула течение событий великой страны. Ведь если бы будущий монарх не встретил Уоллис, ему не пришлось бы выбирать между чувством и долгом, а британский трон после него могли унаследовать совсем другие члены правящей семьи. Уоллис Симпсон не суждено было стать английской королевой, но зато титул «королевы...
«Я мечтаю, что когда‑нибудь, когда закончится вся эта чушь, мы всё‑таки состаримся вместе».
В захватывающем романе Джилл Пол страницы истории пересекаются с судьбами людей, ее творящих. Страстная любовь английского короля Эдуарда VIII к экстравагантной американке Уоллис Симпсон перевернула течение событий великой страны. Ведь если бы будущий монарх не встретил Уоллис, ему не пришлось бы выбирать между чувством и долгом, а британский трон после него могли унаследовать совсем другие члены правящей семьи. Уоллис Симпсон не суждено было стать английской королевой, но зато титул «королевы...
Дикие преемники жестокого прошлого кричат во все горло о том, что стране на хер не нужны хипстеры, прогеры и перебежчики, что стране на хер не нужны умники, писатели и интеллигенты, где-то и когда-то об этом уже кричали, точно кричали, будьте добры, напомните: стали ли мы резко процветать без них?
Юные, красивые, грустные, веселые – герои этой книги знают, что молодость – это время разбираться, как устроен мир, и учиться в нем жить. У героини всегда много вопросов, и она не стесняется их задавать, а у героя всегда готовы ответы на них, потому что… он Бог. Да, стройный, семнадцатилетний, в джинсовых шортах, с кудрявой головой и забинтованной лодыжкой. С ним можно шутить, пикироваться, созерцать закат, ему можно положить голову на плечо. Он всегда рядом и никогда не подведет. И главное, у...
Мы так устали.
Мы смертельно устали.
Мы всего лишь хотим дружить и общаться с другими ребятами
Юные, красивые, грустные, веселые – герои этой книги знают, что молодость – это время разбираться, как устроен мир, и учиться в нем жить. У героини всегда много вопросов, и она не стесняется их задавать, а у героя всегда готовы ответы на них, потому что… он Бог. Да, стройный, семнадцатилетний, в джинсовых шортах, с кудрявой головой и забинтованной лодыжкой. С ним можно шутить, пикироваться, созерцать закат, ему можно положить голову на плечо. Он всегда рядом и никогда не подведет. И главное, у...