Lora

Вовремя выданный звиздюля - лучший предохранительный эффект.

Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца

Галина Гончарова

Придя на стажировку в полицейский участок, Ирина не ожидала, что события рванутся с места такой лавиной. В сверхъестественное отродясь не верила, но пришлось принять силу у умирающей ведьмы и хочешь не хочешь осваивать ее. Это уж не говоря о множестве новых знакомств: оборотни, вампиры, вурдалаки, колдуны… От убийства до наведения порчи, от похищения до сатанизма – чем только люди ни занимаются. И что со всем этим делать? Ирина решила разбираться по мере поступления проблем. Одно она точно...

Самое дорогое седло не сделает из крысы- рысака.

Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца

Галина Гончарова

Придя на стажировку в полицейский участок, Ирина не ожидала, что события рванутся с места такой лавиной. В сверхъестественное отродясь не верила, но пришлось принять силу у умирающей ведьмы и хочешь не хочешь осваивать ее. Это уж не говоря о множестве новых знакомств: оборотни, вампиры, вурдалаки, колдуны… От убийства до наведения порчи, от похищения до сатанизма – чем только люди ни занимаются. И что со всем этим делать? Ирина решила разбираться по мере поступления проблем. Одно она точно...

А вы что-головой думаете? Вот, приличные люди в нее едят и протеиновые коктейли заливают.

Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца

Галина Гончарова

Придя на стажировку в полицейский участок, Ирина не ожидала, что события рванутся с места такой лавиной. В сверхъестественное отродясь не верила, но пришлось принять силу у умирающей ведьмы и хочешь не хочешь осваивать ее. Это уж не говоря о множестве новых знакомств: оборотни, вампиры, вурдалаки, колдуны… От убийства до наведения порчи, от похищения до сатанизма – чем только люди ни занимаются. И что со всем этим делать? Ирина решила разбираться по мере поступления проблем. Одно она точно...

... матом не ругается, Он им разговаривает.

Развод. Невозможно простить

Лана Полякова

– Я такого мужика зацепила – улёт! – хвасталась она, рисуя себе рот алой помадой. – Богатый, красивый, не старый! Он однозначно запал на меня, я знаю! А как он хорош в постели! Огонь! И умелый, и щедрый! Девки, это джекпот! И скоро, куколки, вы меня не узнаете! – А жена? – спросила другая девушка. Рыжая. И не менее эффектная. – А что жена? Не стена. Подвинулась, как миленькая. Такая курица домашняя. Пелёнки, животики, садики, в общем, мне не конкурент. Кулёма и мне не чета!

... перемены, это и есть жизнь.

Развод. Невозможно простить

Лана Полякова

– Я такого мужика зацепила – улёт! – хвасталась она, рисуя себе рот алой помадой. – Богатый, красивый, не старый! Он однозначно запал на меня, я знаю! А как он хорош в постели! Огонь! И умелый, и щедрый! Девки, это джекпот! И скоро, куколки, вы меня не узнаете! – А жена? – спросила другая девушка. Рыжая. И не менее эффектная. – А что жена? Не стена. Подвинулась, как миленькая. Такая курица домашняя. Пелёнки, животики, садики, в общем, мне не конкурент. Кулёма и мне не чета!

Нельзя растворятся в другом человеке. Это стирает границы. Теряешь себя, а в результате, такой потерянный, ты ником не нужен.

Развод. Невозможно простить

Лана Полякова

– Я такого мужика зацепила – улёт! – хвасталась она, рисуя себе рот алой помадой. – Богатый, красивый, не старый! Он однозначно запал на меня, я знаю! А как он хорош в постели! Огонь! И умелый, и щедрый! Девки, это джекпот! И скоро, куколки, вы меня не узнаете! – А жена? – спросила другая девушка. Рыжая. И не менее эффектная. – А что жена? Не стена. Подвинулась, как миленькая. Такая курица домашняя. Пелёнки, животики, садики, в общем, мне не конкурент. Кулёма и мне не чета!

Жизнь течёт, меняется, век пролетает за веком, меняются и сами люди. Но в любые времена у человека нет ничего важнее и ценнее, чем семья.

Я подарю тебе предательство

Лу Берри

— Поживее можно? Блондинка с откровенно надутыми губами недовольно смотрела на меня из-под наращенных ресниц. — А повежливее можно? — парировала холодно. Рассчитав её, проводила взглядом. Девица подошла к машине, мой взгляд опустился на номера, и сердце резко дрогнуло. Номера были мне знакомы. Ключи от этой машины я видела у своего мужа и наивно думала, что он готовит мне подарок на годовщину… Выйдя из магазина, я подобралась ближе, чтобы увериться, что не показалось. Блондинка стояла ко...

— Самый злейший враг, па… — говорю я тихо, глядя на трещину в асфальте у своих ног. — Даже для самого отвратительного подлеца… Это время.

Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

Арина Арская

— Мне давно неприятно прикасаться к тебе, — презрительно говорит. Нет, цедит сквозь зубы. — У тебя не кожа, а сухой пергамент… Я будто с мумией ложусь в кровать. Прикрываю дрожащими пальцами рот, чтобы не закричать, не завыть. — Ты же знаешь… У меня гормональный сбой… Я же лечусь, Паша…Доктор сказал... — Ты сама просила поговорить, — взрывается его высокомерный смешок. — Сама спросила, что не так. Я тебе ответил честно и без лжи. Ты постарела. Закрываю глаза. Кутаюсь в шаль и отворачиваюсь от...

После сорока можно задуматься уже о раздельных спальнях, — говорю я Паше. — А то… сон становится чутким, а храп и пердёж уже не радуют, а не дают спать.

Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

Арина Арская

— Мне давно неприятно прикасаться к тебе, — презрительно говорит. Нет, цедит сквозь зубы. — У тебя не кожа, а сухой пергамент… Я будто с мумией ложусь в кровать. Прикрываю дрожащими пальцами рот, чтобы не закричать, не завыть. — Ты же знаешь… У меня гормональный сбой… Я же лечусь, Паша…Доктор сказал... — Ты сама просила поговорить, — взрывается его высокомерный смешок. — Сама спросила, что не так. Я тебе ответил честно и без лжи. Ты постарела. Закрываю глаза. Кутаюсь в шаль и отворачиваюсь от...

Да, назло бывшему мы можем надеть под платье стринги, а вот “нарадость” мы почему-то не ничего не можем.

Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

Арина Арская

— Мне давно неприятно прикасаться к тебе, — презрительно говорит. Нет, цедит сквозь зубы. — У тебя не кожа, а сухой пергамент… Я будто с мумией ложусь в кровать. Прикрываю дрожащими пальцами рот, чтобы не закричать, не завыть. — Ты же знаешь… У меня гормональный сбой… Я же лечусь, Паша…Доктор сказал... — Ты сама просила поговорить, — взрывается его высокомерный смешок. — Сама спросила, что не так. Я тебе ответил честно и без лжи. Ты постарела. Закрываю глаза. Кутаюсь в шаль и отворачиваюсь от...