Анна

— Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться? — громко спрашиваю я в ЗАГСе. Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой-то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность. Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет...

‍‍Надя. 32 года – не замужем. Но есть жгучее желание. Вернее есть наследство и мне его надо как-то урвать. Что? Для этого надо замуж выйти? Да без проблем... сейчас найдем. Вот и МЧС на подмоге котика с дерева снимают. – Мужчина, вы спасатель? – Спасатель. – Тогда спасите, меня, пожалуйста. Станьте моим мужем. Ой, поправочка, фиктивным мужем. *** (История Геры Дорофеева: Временный папа. Привет из прошлого)

Часть 2. Начало истории "Мажор. Недетские игры" — Арсений мой сын? — холодный тон его голоса проходит сквозь меня. Опускаю взгляд. Врать нет смысла. Аверин уже все знает. — Только не забирай его, Стас. Его глаза пышут гневом. — Представляешь, что начнется, если мой отец узнает о твоих планах? — спрашиваю с глупой надеждой. — Я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути, Белинская. И тебя в том числе. Страшно от такого мажора. Хотя какой он уже мажор? — Уничтожишь мать своего сына? ...

— Училка, значит? — Училка, —  кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...

Я просто совершила ошибку Ну с кем не бывает? Кто же знал, что поход в клуб в годовщину самого паршивого дня моей жизни выльется в бурную ночку с совершенно незнакомым мужиком. И кто бы мог подумать, что мужик, от которого я сбежала под утро, окажется опекуном ученика в доставшемся мне классе. И разве могла я предположить, что этот медведь двуногий решит не спускать мне с рук тот позорный побег? Что говорите? Раньше нужно было думать?

– Лучше слушайся меня, девочка. Лекс притягивает меня к себе, и его холодные светлые глаза теперь так близко, что сердце у меня сначала замирает, а потом начинает быстро-быстро стучать. – Зачем я тебе? – шепчу я. Лекс усмехается и ведет ладонью по моей щеке. – Ты красивая. Я люблю красивые вещи, их приятно иметь у себя. – Но я же не вещь! – с отчаянием говорю я. – Ты не можешь просто взять и… забрать меня. – Не могу? Ты бросаешь мне вызов, девочка? – Я… нет… я не то! Я… – Вызов принят. И...

– Смотри-смотри, это же Толя? А я и так не отрываю взгляда от экрана. Как и, наверное, почти шестидесят тысяч человек, собравшихся на концерте. – Нет, девочки, вам показалось, – истерически посмеиваюсь, потому что в груди поднимается буря. Камеры направляют объективы на парочки, и те целуются под гром оваций зрителей. И вот сейчас на экране появился Толя. Или человек, очень на него похожий. Хочется верить, что это не мой муж целует взасос молодую брюнетку. – Это точно Толя! Шрам на щеке, –...

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым...

Я всегда думал — нет ничего страшнее войны. Ошибался. Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни. Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце. Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь. И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное. Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…

Лютаев был моей любовью, нерушимой стеной, за которой я могла спрятаться от любой бури, а потом не поверил… предал… изменил! Шесть лет нас разделяли разные города и страны. Я ничего о нем не знала, запретила себе интересоваться его жизнью. А тут… столкнулась с Лютаевым в Академии, при которой он открыл частную бизнес школу. Все бы ничего, но я как назло только что поступила учиться в эту самую школу! Теперь светлый лик Ивана Егоровича я буду лицезреть в течение ближайших двух лет! **** **** -...