Тамара

— Он мне не нужен! — муж кивает на мой живот. — Что хочешь с ним делай. Шок пронзает меня с макушки до пят. — Это же… это же ты мне изменил! Как ты можешь… — Мне не нужен этот ребёнок, — чеканит супруг. — И воспитывать его я не буду! Собираю всю волю в кулак и накрываю ладонью живот: — Тогда… тогда и ты нам не нужен! Разбитая жизнь. Громкий развод. Одиночество. Бывший супруг сломал меня, растоптал, отказался от нашего сына. Я поклялась никогда его не вспоминать. Но, к сожалению, он...

— Я влюбился, Свет. И не вижу смысла это скрывать. — В-влюбился?.. Это слово звучало в моих ушах как приговор. Муж смотрел на меня с мрачной решимостью: — Оправдываться не буду. Я не просил этой любви, не искал её и не хотел. Но влюбился. Пытался с этим бороться. Но понял, что бесполезно. По телу прошла дрожь, и я даже губу прикусила от накатившего отчаяния. — Просто влюбился, — прошептала я эхом. — И… и как же нам теперь быть? Нам обоим за сорок. У нас замечательный сын-студент,...

— Как ты мог?! — сквозь слезы произнесла я. — Пока я была на похоронах отца, ты привел в дом другую женщину! Не стесняясь даже сына. — Да Илюха спал уже! — посчитал Сергей это аргументом в свою пользу. — Тем более он знает Таньку. — Знает?! — воскликнула я в ужасе. — Ты его еще и знакомил с ней?! — Ой, да остановись! — Сергей отмахнулся, как от назойливой мухи. — Это моя жизнь, и я имею право делать то, что хочу. Подумаешь, развеялся немного пока ты была занята своими делами… После измены...

В коридоре с грохотом открывается входная дверь, а затем раздаются два голоса. Первый я знаю — он принадлежит мужу. А вот второй — женский, томный и тягучий, слышу впервые. — Егор, тише ты, порвешь блузку! — Куплю новую. Иди ко мне, мой кексик. Кексик?! Так вот какой он — инвестор, на встрече с которым был муж? Муж, который думает, что меня нет дома. Я встаю с места, чувствуя, как дрожит подбородок, и в эту секунду парочка, сплетенная в одно целое, вваливается в зал. Они не обращают на...

— Вы знали, что Мирон изменяет мне? Свекровь отворачивает лицо и молчит. — Я… — ищет подходящие слова, видимо. – Татьяна Алексеевна, не надо меня щадить. Повторю вопрос, а вы, пожалуйста, будьте честны. — Кивает соглашаясь, но глаза на меня не поднимает. — Вы знали, что ваш сын изменяет мне? — Молчит, а я это молчание расцениваю по-своему. — И что всё это происходило в нашем доме и на нашей кровати тоже знали? – задыхаюсь от возмущения. — Я ничего не отвечу тебе на этот вопрос. — Почему? —...

— Ты так сильно любишь моего мужа? — кивает. — И ухаживать за ним будешь? Ему долго восстанавливаться… — Да, буду! Ты меня этим не испугаешь! — зло отвечает. — Он идеален, и, если ты этого не ценишь, значит ты его недостойна! Миша оклемается и снова будет прежним. И я сделаю всё, чтобы помочь ему. Он оценит мою заботу и уйдёт от тебя ко мне. А ты останешься одна! Слышишь?! Её истерика нарастает, она теряет контроль над своими эмоциями. Слишком их много для одного дня. — Плевать, одна так...

— Я хочу другую. И я запутался, прости, — рычит он, злясь сам на себя. — Что?.. Ты клялся, что никогда не обидешь… — шепчу я, слёзы душат. — Я знаю! Но она — как яд, везде, в моих снах, между нами! — он рычит, отталкивает меня. — Потерпи. Все пройдет, я уверен. — Нет. Ты ведь знал, что я не прощу предательства. Убирайся! Двенадцать лет счастливого брака, сын, дом — всё рушится в один миг... Муж был моей опорой: честный, верный, страстный. Я знала его, как никто другой. Но появилась...