Стоя на улице и глядя на спешащих по своим делам людей, я вдруг с невероятной ясностью осознала: возможно, смысл моего второго шанса был не только в том, чтобы избежать старых ошибок. А в том, чтобы найти в себе смелость сделать то, на что в прошлой жизни я никогда не решилась бы. Купить дом своей мечты. Окружить заботой тех, кого люблю. И просто быть счастливой — без оглядки на прошлое и страха перед будущим.
Удивительная штука — жизнь. Когда человек жив, кажется, что в любой момент можешь позвонить, встретиться и пообщаться. И откладываешь на потом…
Но когда человека больше нет…
То сразу вспоминается та сотня случаев, когда не позвонил. Не обсудил. Не обнял…
И коришь себя за это. Постоянно коришь!
Но когда император сказал, что древние княжеские роды не должны жить за границей, а вдруг выяснилось, что у датской принцессы сильная аллергия на Россию, то и императрица сменила гнев на милость.
— Все очень неоднозначно, — сказал он. – Смертные упрямо считают, что могут что-то решать. Но нити ваших жизней уже отмеряны, едва человек зарождается в материнской утробе. Те, кому суждено уйти, уйдут. Со мной или без меня. Я всего лишь один из посланников смерти.
— Ваша Светлость, — снова раздался голос мисс Бишоп, — если вы мне не ответите, я возьму на себя смелость войти.
Это верно. Старуха настолько расхрабрилась, что запросто сможет.
Вкусила дерзость на закате жизни, и ей, кажется, понравилось.