Иванов Анатолий Алексеевич

Он погиб, спасая раненого на поле боя — чтобы очнуться в том же аду, но теперь 1941 года. Те же стрельба, взрывы, боль и кровь, только теперь в спину кричат не «Руки в гору!», а «Хенде хох!». Рефлексы хирурга и бойца проходят проверку новым-старым временем: зажим - спасение своего, выстрел - смерть врага. Так начинается его новая война. Госпиталь в сельской школе, растерянный персонал, главврач-ретроград. Десятая палата, откуда выносят только вперёд ногами. Бывший майор, снова став сержантом,...

Яркое солнце, ласковое море, белоснежный пляж, невероятная зелень тропиков, изумрудная лагуна, красивые обнаженные молодые женщины, желающие любви не меньше, а может и больше, чем мужчины. Лучшие вина и горящий абсент, сигары и шезлонги… Восемьдесят дней до инициализации, поэтому отдыхай, наслаждайся и радуйся, ведь ты стал участником проекта «Эдем». …Задушив очередного африканца, главный герой меньше всего думал оказаться здесь, а не на пиршественном столе в яблоках, как тот гусь.

Главный герой, доживший до седин сотрудник уголовного розыска, внезапно очнулся в 1983 году в теле молодого инспектора уголовного розыска, арестованного во времена знаменитой компании Федорчука, министра МВД СССР, «по чистке органов» для улучшения показателей. Ему удаётся бежать из-под стражи и укрыться в лесах Пермской области. Прячась в глуши, обнаруживает у себя лекарский потенциал, чем и пытается воспользоваться, не смотря на объявленный розыск. В советское время жить на нелегальном...

Умереть 58-летним олигархом в своем времени — обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин — неожиданно. В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год. Мой главный актив — преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя стратегия — наглость и опыт из прошлого. Я не собираюсь спасать рухнувшую Империю. Я построю свою.

Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.