— Эта, — Виктор кивком головы указал на благородного жеребца белой масти. Затем перевёл оценивающий взгляд на чубарую лошадку — и эта. — Отлично, — директор ипподрома широко улыбнулся, прежде чем по-свойски хлопнуть долгожданного покупателя по плечу. — Сегодня же свяжусь со Степаном Андреевичем и оформим сделку. Внимание Виктора переключилось на девушку, что так безжалостно прогнала его из раздевалки. Вера. Она вошла в конюшню вместе с девочкой, и теперь искоса посматривала на него. Постоянно...
Нежно, проникновенно, трепетно. Больно. *** Возвращение домой должно было стать спасением: тишина, исцеление, шанс начать всё сначала. Но покой оказался хрупкой иллюзией, и рассыпался в прах в тот миг, когда появился ОН. Младший брат подруги. Тот, кого она когда‑то едва замечала, теперь заполняет собой всё... медленно и неотвратимо: взглядом, от которого по спине бегут мурашки, голосом, что вибрирует где‑то внутри, едва заметным касанием пальцев, оставляющим след, будто клеймо. Она выстроила...
Гордеев. Он был её наказанием. Её личным Адом. На каждом круге — он. Всегда. Везде. Его омерзительная усмешка и это вездесущее прозвище, которое она совсем не заслужила. Один вопрос: за что? А ведь когда-то он вызывал у неё симпатию. Ровно до тех пор, пока не унизил её на глазах у всей округи. Размазал по полу, словно она грязь на его подошве. И продолжал это делать каждый божий день. Он окончил школу на два года раньше, и Даниэла, наконец, облегчённо вздохнула: этот кошмар...