Чувство голода, кстати, напрочь отсутствовало — но получать наслаждение от еды я не отказывался. Мне и сон, в моем нынешнем состоянии, по ощущениям нужен не был, но… возможность была, чем и пользовался.
«Глядя в ленте соцсетей на то, как отдыхают мои знакомые: прыгают с парашютом, катаются на волнах или горнолыжных склонах, я всегда недоумеваю — неужели никто им не сказал, что выходные можно провести, просто лежа на диване?» В общем, оказавшись в неожиданной одинокой ссылке, я отдыхал пусть не телом, но душой.
Да, пора идти.
«Ты же мне расскажешь, что это за Инферно и что за жертвоприношения?» – щекоча губами ухо, беззвучно прошептала она.
«Да».
«Как обычно потом?»
«Да».
«Завтра?»
«Да, давай завтра», – машинально кивнул я.
— Ты знаешь такое слово как «маньяна»? – уже вслух поинтересовалась Николетта.
Еще бы я не знал такого слова. Маньяна – завтра по-испански. Довольно часто употребляется в смысле «никогда».
«Я же вам сказал завтра приходить, что вы все сегодня приходите?» – повторил внутренний голос.
— Завтра, – кивнул я, почувствовав вину перед девушкой.
— Временами ты совершенно непробиваем, - сообщила мне подошедшая Ольга, которая встала рядом, опершись на перила.
— Да я… в общем-то, догадливый, и все ловлю на лету. Просто иногда делаю это немного потом, - кивнул я, проводив взглядом катера и осматривая береговую линию.
девушке. - Прости пожалуйста, что я втянул тебя в эту авантюру, с этим человеком не о чем разговаривать. Давай возвраща…
— И что ты предлагаешь? - перебил меня цесаревич.
— Я предлагал тебе выслушать меня, я же сказал.
— Я выслушал. И я тебя услышал.
— Отлично. Я рад.
— Так что мне делать?
— Не понял вопроса.
— Хорошо. Что нам делать?
— Ты меня об этом спрашиваешь?
— А кого мне еще об этом спрашивать?
Несколько долгих секунд мы с цесаревичем Алексеем смотрели друг на друга, а после - не сговариваясь, оба обернулись
Но как же темные искусства, во владении которыми я один из лучших в мире? Уверен, ты об этом знаешь. Но ты думаешь что я думаю, что ты думаешь что на применение темных искусств я не решусь. С одной стороны как бы это и верно - применение темных искусств во время дуэли - это ведь подсудное дело, карается смертной казнью. Но мы будет на арене вдвоем, в единственный миг между прошлым и будущим, и вопрос будет стоять жизни и смерти. Останется только один, и все такое прочее. И со своей стороны я считаю, что лучше, когда двенадцать незнакомцев судят, чем четверо лучших друзей несут. Ты ведь не можешь этого не понимать?
Думал недолго. Вернее даже не думал, а собирался с мыслями. Просто сложно было сделать последний шаг. Потому что в принципе, решение я уже принял. Тяжело только было его озвучить и претворить в жизнь, полностью доверившись Ольге. Но иного пути я не видел.
Когда кто-то приносит мне левую и ненужную задачу, а после с энтузиазмом говорит: «Ты сильный, ты справишься», при любом возможном случае я отвечаю: «Я умный, я даже пробовать не буду».
Для сохранения здоровья, нервной системы и бодрости духа подобный подход идеален.
— Да я и без вопроса могу ответить. Она разочарована тем, что роль совершенства досталась мне, а не ей.
— А был выбор?
— У… создателей меня как совершенства? Был. Лично у меня и у нее нет, конечно.
— Хм.
— Я ее прекрасно понимаю. Понимаю, но не принимаю причину ее злости и даже ненависти. Как будто у меня был выбор. Я вообще о том, что я само совершенство не подозревала долгое время. А она все последние лет десять только и делает, что пытается меня задеть и вывести из себя. Как будто пропитавшись чувством вины я пойду, и убьюсь головой об стену.
Времени до начала событий, которые я не смогу контролировать у меня оставалось совсем немного.
Так что мне определенно нужно торопиться.
Поднимаясь по лестнице, я буквально чувствовал, как секунды утекают словно песчинки в песочных часах. Но цена ошибки сейчас настолько высока, что любое мое необдуманное действие может поставить крест не только на мне и моей жизни, а утянуть за собой очень и очень многих.
Торопиться нужно. Но не спеша, а то ведь могу и навсегда успеть.
Он как был надеждой завтрашнего дня, так в завтрашнем дне всегда и останется. Если даже вовсе не окажется задвинут в день вчерашний.
— Должен быть иной выход.
— Ты готов начать в России новую смуту ради сохранения одной жизни?
Николаев дернул губой, желая что-то сказать. Но промолчал, лишь сильнее сжав сцепленные в замок за спиной руки.
— Молчишь…
— Я готов отдать свою жизнь.
— Бездарно и безо всякого смысла? Благодарю покорно, но давай обойдемся без глупых подвигов. Оставь эту жертву себе, тебе еще предстоят великие дела.
— Я… так получилось. Я не специально, – совершенно искренне попробовал я оправдаться.
— Не специально? – удивительно знакомым жестом поднял леву бровь Николаев.
— Так сложились обстоятельства.
— Я верю, – покивал Николаев. – Но на будущее, пробуй все же сам складывать обстоятельства, а не складываться под ними. Итак, рассказывай.
— Ах, ты про это, – не скрывая напряжения, натянуто улыбнулся Мустафа. – Тогда послушай ответную притчу. Летел воробей зимой в лютый мороз, замерз и рухнул на землю. Лежит, умирать готовится – но тут мимо проходила корова, и отгрузила на него лепешку. Почти с головой воробья накрыло, но он зато согрелся сразу, даже семечек нашел в неожиданной посылке, и зачирикал от счастья, что спасся. Это услышала кошка, сцапала воробья и съела.
— Я знаю эту притчу, – кивнул я. – Не каждый, кто на тебя накидал, тебе враг, и не каждый, кто тебя вытащил – друг.
О, я хорошо знаю подобное состояние, когда у тебя невероятно много проблем, ты их переводишь в задачи, решая одну за другой, и думаешь, что все плохо… а потом бац, и узнаешь — оказывается, только что была белая полоса, а настоящие проблемы еще только начинаются. Но при этом, вместо того чтобы спасать положение, ты вынужден заниматься всякой ерундой, которая возникает на ровном месте, по чужой глупости. Причем если не обращать внимания, то именно эта мелочь способна вырасти в очередной огромный снежный ком.
— Пессимист говорит — я падаю, оптимист — я лечу.
Самая лучшая драка — это та, которую ты сумел избежать.
...для того чтобы научится командовать, ... необходимо научиться подчиняться.
Да, это действительно была хорошая шутка. Только главная шутка этой шутки в том, что это была совсем не шутка.
Никогда не вру девушкам. Лучше кусочек правды не скажу. И лучше пусть меня пошлют три раза из пяти, чем потом какая-нибудь девчонка будет жалеть об обманутых ожиданиях и всех мужиков козлами считать.
Никогда не вру девушкам. Лучше кусочек правды не скажу. И лучше пусть меня пошлют три раза из пяти, чем потом какая-нибудь девчонка будет жалеть об обманутых ожиданиях и всех мужиков козлами считать.
Бежалось хорошо, легко. И, самое главное, на бегу получалось скрыться от разных мыслей. Вот знаю же, причем давным-давно, что говно в этом мире говно и есть, а вовсе не шоколадное мыло с ароматом ландыша. И уж если вписался в шайку разбойников, то не стоит потом удивляться грабежам и изнасилованиям.
– А как ты сюда попал? – перевел я тему разговора.
– Вообще круто было, – покачал головой Бас, – короче, сидим как-то вечером, нас дрючат, как обычно…
– Чори?
– Не, поздно уже было, а этот урод редко в вирте задерживался. Он с девяти до восемнадцати, все чин-чинарем. Было кому еще… ну, короче, сидим, жопой на кольях, кстати, и тут бах, трах – открывается сразу три портала и оттуда перцы выпрыгивают, все на полном фарше – доспехи там, магия пиу-пиу, дым, огонь, ад и Израиль, короче. И давай наших надсмотрщиков гасить.
Меня вдруг пронзило ощущением, что это всё уже было. Причем настолько явно, что, когда я обернулся вокруг с узнаванием, даже под ложечкой потянуло. Конфабуляция - всплыло в памяти название эффекта ложных воспоминаний.
Никогда не вру девушкам. Лучше кусочек правды не скажу. И лучше пусть меня пошлют три раза из пяти, чем потом какая-нибудь девчонка будет жалеть об обманутых ожиданиях и всех мужиков козлами считать.