Книги Санди Зырянова
Горька ты, сиротская доля. Пусть и просторна изба, из вековых дубов срубленная да тесом крытая, и чиста вода в колодце у самой избы, и тучны коровы в стойле, и ломятся сундуки от цветастых сарафанов да вышитых тонким шелком рубашек, - что толку с этого добра, родительской ласки оно не заменит. А уж коли добра того - несколько тощих коз да котейка, да заплаты на портках, так и вовсе не жизнь, а слезы одни.
В некоторых царствах, в некоторых государствах живут-поживают царевичи да королевичи. А в Новгородской земле ни царя, ни короля, ни князя не было. Зато жил да поживал себе думный боярин Милован, а с ним - жена его и сыновья. Двое старших, как водится, женились на боярышнях, а младшему, Ивану, невесту еще только присматривали.
Вы спрашиваете, откуда он тут взялся? Кто его убил? Да никто, он был жив, когда мы вышли из... а, ладно, все равно не поверите. Я понятия не имею, кто это! Когда я его увидела, он был одет, как на картинках из "страдающего Средневековья"! Там еще была девочка, но куда она делась, я тоже не знаю. Ну не виновата я, не знаю я, откуда у меня в комнате скелет! Это все мой кот... А впрочем, ладно, вы и в это тоже не поверите...
"А я поеду в деревню к деду, в деревню к деду поеду я..." Так напевал Володя Филатов, пакуя чемоданы и держа в одной руке мобильник. Вот уже полчаса он тщетно пытался дозвониться в бюро перевозок. Инна Филатова в это же время, складывая вещи дочери, продумывала маршрут: погрузить предназначенную к перевозке мебель; заехать к Петровым, у которых они покупали винтажный буфет и старинный "деревенский" комод; заехать в магазин, где их дожидался бамбуковый гарнитур для веранды... так, стоп, а...
В комнате было сыро и холодно. Вот знаете этот пренеприятный период, когда на улице еще не настолько холодно, чтобы включать отопление, но и не настолько тепло, чтобы его не включать, и приходится таскаться с обогревателями? Вижу, что знаете...
Светлое будущее наступило, но... не все этому рады, оказывается. Сюжетно связан с рассказом "Развилка будущего"
Оля спохватилась - был уже вечер - и стала прощаться. Родители Оли расстались почти двадцать лет назад; большую часть этого времени отец ограничивался алиментами да иногда по просьбе мамы покупал Оле какие-то вещи. И вдруг воспылал к дочери любовью. Оля терялась, к тому же роскошь отцовского особняка - ее отец вел успешный бизнес - казалась ей чужой.
Вечер обещал быть обычным будним вечером работающей женщины: метро, магазин возле метро, готовка, стирка, еще что-то... Впрочем, придя домой и пристроив авоську в прихожей, я обнаружила, что в этой самой прихожей вымыт пол, на кухне стоит кастрюлька со свежим супом, а в ванной гудит машинка.
Черт бы побрал эти пробки. Черт бы побрал эту Москву. Черт бы побрал это Шереметьево, эту Хайфу, из которой иначе как самолетом не доберешься - или я просто не знаю?
Я расплатился с таксистом и остановился перед подъездом. Лавку, на которой вечно сидели перемывая кости соседкам, местные старушенции, снесли - один из бетонных стояков еще был на месте, облезлый и удручающе унылый, и из него торчал давно заржавевший гвоздь. Срубили и пихту, все мое детство зеленевшую под окнами. Палисадник слева пришел в полнейшее запустение, а в палисаднике справа устроили что-то вроде альпийской горки и вокруг посадили маленькие пушистые елочки...