— Вы специально выводите меня из себя? — дошло. Наконец-то. Не прошло и года. — Для чего, ринна?
— Мне скучно, — пожала я плечами. — И из всех развлечений мне доступно только это. Пока.
— Она всегда такая?
— Вика? Нет, бывало и хуже, — ответила моя ненаглядная сестричка. — Так что я не завидую вашему брату.
— Я думаю, они поладят. У них много общего, — улыбнулась Лоресса.
— И как же вы собираетесь жить дальше, ринна, без того, кого любите, рядом? — попытался зайти с другой стороны лорд.
— От слез в подушку еще никто не умирал, — пожала я плечами. Буду пить снотворное на ночь и загружать себя работой днем.
Лорд молчал и смотрел на меня так, как смотрят ученые на новый, еще не изведанный вид букашек. Интерес, удивление, недоумение смешались в его взгляде. «И откуда ж ты такая умная взялась? Явно не отсюда», — прочитала я там.
— Вы излишне откровенны, ринна.
И между строк: «В наше время это недостаток, а не достоинство».
– Его величество пожелал увидеть Эрика при дворе, – мило улыбнулась я и сразу же порадовалась перекошенным лицам соседей.
Зависть – едва ли не единственное сильно чувство, которое жило в них.
Время до обеда я провела с пользой: читала один из женских романов, найденных в библиотеке, и училась вести себя как дамы со страниц книги. Получалось отвратительно, но я не сдавалась и старательно копировала жеманное поведение героинь.
Эрик, конечно, мне не помогал. Как же, разве это мужское дело – общаться со швеями? А искать служанок для работы по дому? Сами найдутся. Что значит, надо проводить тщательный отбор? Для чего? Ах, воруют. Ну так клятву на крови пусть дадут. И вообще, женщина, не доставай меня своими глупостями. «Вдруг война, а я уставший».
Видимо, граф отчаялся воззвать к моей совести, каковой у меня отродясь не было. В самом деле, какая совесть у той, которой нужно восстанавливать род, замок и округу? Совестливые здесь не выживают.
– Нам нечем их кормить.
– Закупим провизию в деревне.
– На какие деньги?
Эрик замолчал, нахмурился, недовольно дернул плечом. Ему, потомственному аристократу, не хотелось думать о каких-то там приземленных вещах.
Умный человек услышал бы в моих словах далеко не радость от встречи. Но тут или не водилось умных, или было выгодней притворяться глупыми.
Как там было в земной истории? Наследников поженить, земли разделить?
Но мой амбициозный брат, конечно же, был уверен, что поступает правильно. Мое же мнение не учитывалось – женщина ничего не понимает в «мужских» делах.
– Еда и постель – и муж будет как шелковый, – учила Лара. Она выпила уже три бокала вина. Глаза горели, на щеках играл румянец. Настоящая красотка. – Главное что? Правильно, сделать вид, что именно он глава семьи. Соглашаться со сказанным. А самой делать все по-своему.
– Знаешь, что самое гадкое? – угрюмо спросила она. – Пока мы оставались никем на Земле, то и не нужны были никому. А теперь…
– Ты же взрослая девочка, – хмыкнула уже остывшая к тому времени Лика. – Так поступают везде, и на Земле тоже.
– Разжалую.
– Да вперед.
Дарий кровожадно ухмыльнулся:
– Женю.
– Ты так не шути. Нафиг, нафиг.
Муж предсказуемо взбесился. Самовлюбленные эгоисты, такие, как он, вообще терпеть не могут, когда над ними смеются.
Она радовалась тому, что попала в новый мир и вышла замуж. Чувства мужа? Вот еще, думать о них. В прошлый раз она думала, и это закончилось разводом. Повторно Лика такую ошибку не совершит!
рядом с Генрихом стояла и угрюмо смотрела на мир полусонная Луиза. Весь ее внешний вид как будто предупреждал: «Я беременная, злая, не выспавшаяся. Мне все можно. Рискнете довести — сильно пожалеете».
Он видел эту пьесу уже третий раз, пусть и в другом исполнении, но сюжет прекрасно знал. А игра актеров… Да сдалась она ему. В театре Генрих обычно появлялся, чтобы покрасоваться перед другими аристократами.
Черные полусапожки, сверху — шуба из натурального меха, переливавшаяся синим цветом, на голову — капор, и Ира готова была покорять местное общество.
Общество покорилось чересчур легко, заставив Иру задуматься о двойных стандартах, чинопочитании и преклонении перед теми, кто стоял на социальной лестнице выше тебя.
как известно, «у всех проблем одно начало — сидела женщина, скучала».
— Не могли подольше здесь пробыть, — ворчал он, когда пришла пора возвращаться порталом домой, — хотя бы на пару недель задержаться.
— Пап, тебя мама забудет, — хмыкнул Генрих.
— Зато пользу империи принесу, — отрезал отец.
— Мам, — Ира качнула головой, — не забывай, пожалуйста, что я прожила на Земле тридцать с плюсом лет, долгое время проработала в школе и тоже умею манипулировать.
— Она разорвала нашу помолвку! Отказалась выходить за меня! Она. Мне. Отказала!
— Почему?
— Это я у тебя должен спросить, почему?! Что ты такого вчера ей рассказала?!
— Правду. Что вы, мужики, на них постоянно ездите. И мешаете их самовыражению.