Мужскую солидарность способна одолеть только военная субординация...
Жизнь – это всегда просто, если выбор уже сделан.
Кто-то верит в артефакт, способный принести удачу, кто-то в любовь… И те и другие – идиоты.
мудрецы говорят: «У любви нет глаз». Что ж, я с полной ответственностью могла заявить, что они не правы. У любви нет ни глаз, ни ушей, ни мозгов! Ни-че-го…
Лучше быть врагом хорошего человека, чем другом плохого...
Алкоголь и наркотики – это яма. Поначалу еще приличная, в итоге – уже выгребная.
Птица, попавшая в сеть, выпорхнув в клетку, на краткий миг чувствует себя свободной. Но это ошибочное впечатление.
Это для мужчины насилие всего лишь секс, а для женщины – втаптывание в грязь!
Искренне верю, что у подонков не должно быть имени, они его попросту не заслуживают.
смысл провоцировать конфликт там, где ты не способен даже защититься в случае перехода этого самого конфликта на новый уровень.
- Я в безопасности, - тихо подтвердила данную иформацию.
- И каков уровень "безопасности"? - прямо спросил шеф.
- Уровень "хрен вытащишь", - мрачно охарактеризовала ситуацию.
"Я его изнасиловала! - внезапно подумала Акина. - Напала на него пока он спал и... воспользовалась. Хотя да что там воспользовалась, судя по ощущениям, я использовала его по полной программе многократно и продолжительно!"
"Акиш, детка, с совершеннолетием тебя. Двадцать один год, это, знаешь ли, дата! Причём такая дата, которая должна на всю жизнь запомниться! Ну за тебя!", и горло опалило гномьим первачом, который Эрна вообще непонятно откуда притащила. На этом воспоминания обрывались напрочь!
Отношения прекращаются в тот момент, когда их начинают выяснять.
Евнуху стало понятно другое: 'Припадочная, — произнес он печально, но тут же радостно добавил, — а все равно наложницы тут долго не живут!'. Оптимист хренов!
Начинаю понимать, почему в России принято кричать 'сани мне, сани' или 'карету мне, карету', и причем это требование характеризует прооравший его народ как умный и интеллигентный. А я как дура вопила 'коня мне'. И что теперь! Стою как дура и смотрю на коня!
— Здрасти… конь, — оторопело пробормотала вежливая я.
— О, пресвятые ангелы, — стонет он, протягивая руки и касаясь моих вмиг похолодевших ладошек, — я в жизни не испытывал ничего подобного… А ты?
Апофеоз ситуации нарастает, когда я вынуждена ответить:
— Я тоже никогда в жизни не сидела на муравейнике...
У меня от таких перспектив чуть сердечного приступа не произошло. Потому как это ж явно наши бабушки сватовство устроили. Теть Зина видать решила, что кровиночек пристроить пора, и Петрухе своему домашний террор устроила.
— Чего, — говорю, — обещала больше пирожки не печь?
— Угу, — подтвердил Петро, — ни с мясом, ни с грибами, пока не приведу к ней приличную девушку.
Мы еще немного полежали, помолчали. Он — делая вид, что разглядывает потолок, но при этом отчаянно на меня глазом косил, и я — действительно разглядывая потолок, в надежде понять, что это за яма такая, в которой вместо дна с водопроводными трубами, какая-то черная дыра с постелью и склеротичными дьяволами.
Жизнь нелогична, маг. Нет в ней логики. В ней есть желание жить и стремление умереть.
Парень просиял счастливой улыбкой и отвернулся.
Я же потянулась к сумке, достала нужный конспект, и только разложив все на столе, заметила, что Каенар не читает, он смотрит. Очень пристальным и недобрым взглядом взирает на того, кто мне только что улыбался.
Подавшись к кронпринцу, доверительным шепотом поинтересовалась:
- Еще раз так улыбнется, и зубов не останется?
И губы Каенара дрогнули. После он усмехнулся, с улыбкой посмотрел на меня и достал учебник.
- А вот это правильно, - мгновенно одобрила я. - В любом случае в книге информации гораздо больше, чем на затылке у вашего сокурсника.
Каенар уткнулся в учебник, плечи его дрогнули от с трудом сдерживаемого смеха.
- Слышал… Каенар приходил к тебе несколько раз ночью, а после и вовсе остался до утра, -словно ни к кому не обращаясь, протянул магистр.
Я почти проснулась от подобного.
- Император был в гневе, когда выяснилось, что сын не явился вовремя по причине пребывания в объятиях любовницы, но ему пришлось смириться в итоге. И, поразмыслив, я тут вспомнил, что беременных всегда тянет на сон… Спи, солнышко, спи. Если что я тебя поддержу и не дам упасть, так что отдыхай, детка.
А я окончательно проснулась!
- Мы занимались этикетом! - возмущенно выдохнула.
- Да как ни назови, главное что занимались, - хмыкнул магистр Берион.
- Тщеславный мечтает о славе, лицемер желает прослыть честным, бедняк жаждет стать богачом, второй быть первым, виновный прилагает все усилия, чтобы искупить свою вину благими делами…
Немного поразмыслив, я нашла выход и здесь. Состояние аристократов напрямую зависело от доходов простого народа, проживающего на их землях. После сотен лет завоеваний, на территории всей империи Аларкад образовались пространства, не принадлежащие никому. Императорскому роду не хватало ни ресурсов, ни времени, дабы достойно управлять этими землями, зато при дворе имелось множество младших сынов тех аристократических родов, что достигли величия на ниве земледелия и скотоводчества. Сейчас эти молодые люди, рожденные вторыми, третьими и так далее сыновьями имели всего один путь -путь военной карьеры. Но знания их семей, возможность использования улучшенных вековыми исследованиями семян и пород животных, и в целом предрасположенность к более мирному труду, определенно могли бы пригодиться в деле возделывания заброшенных территорий.
Для людей на севере требовался путь. На сегодняшний момент имелся всего один - по морю, оно не замерзало, но пираты не дремали так же. Что касается воздушного транспорта – в виду дороговизны им могли пользоваться лишь маги и аристократы, а так как маги происходили из аристократов… в целом железная дорога могла обеспечить надежным путем сообщения весь север империи. Ко всему прочему, поездам не могли помешать морозы.
Жителям юга необходимы были патенты на торговлю в столице. Иэто стало бы выгодно не только югу, но и центру Аларкад, ведь, по сути, снизило бы цены на продукты питания для жителей и не только Небесного города.
Существенной проблемой так же являлись школы. Да, аристократы получали превосходное образование, их прислуга – допустимое, но все прочие дети полностью зависели в данном вопросе от знаний и упорства собственных родителей, ведь более некому было обучить их письму и искусству счета.