День выдался на редкость паскудным. В окно машины бились уныло-настырные струи дождя, со всех сторон — серое небо без единого просвета. В такие дни главное — суметь избежать обобщения о том, что угрюмая слякоть природы похожа на всю нашу жизнь. С такого настроя начинаются все поражения.
Света мне не посторонняя, мягко говоря. Учитель и ученик иногда в духовном и интеллектуальном контакте ближе друг к другу, чем люди с общей ДНК.
Человек высокомерно принижает значение всего, что считает откровенной мишурой на параде самозванцев. То, что кому-то помогает скрывать свою ущербность, для кого-то — просто тряпье, предназначенное спасать от холода или жары. И вторым не требуется, даже противопоказано пестрое украшение поверх чувствительной кожи, защищающей кровь и нервы полноценной, уверенной в себе личности, силу и свет которой не спрячет даже скафандр. Достаточно того, что кажется удобным, привычным и есть под рукой.
Люди очень по-разному переживают свои бедствия. Могут быть самые болезненные реакции на непрошеную помощь. Некоторые способны перепутать ее с вмешательством в личную жизнь. Как говорится, в каждом шкафу есть скелеты, а их обладатели часто ими дорожат больше, чем будущим или спасением близких.
Она вышла на прямой контакт сразу с большим количеством незнакомых, часто малоприятных или даже тяжелых людей. И все три составные части кода — Скромность, Искренность и Доверчивость — больше не работали как панцирь черепахи для изоляции и смягчения ударов. Код стал для Алисы ключом, которым она пыталась открывать разные двери и души. Скромность помогала мягко, уважительно и с интересом к собеседнику вступить в диалог, совершенно не представляя, с кем на этот раз она имеет дело. Неподдельная, но в меру педалируемая искренность заставляла чужого человека невольно, хоть на миг отреагировать, ощутить в себе доступную ему дозу сопереживания или интереса. А доверчивость Алиса дарила всем авансом. В том и была ее главная цель: она искала тех, кто достоин доверия.
Тот, кому кажется необходимым увидеть завтрашнее утро, должен приспосабливаться к постоянно меняющимся обстоятельствам и выживать, в основном им вопреки. Потому социальная среда — это витрина самозванцев, где каждого зовут так, как ему хочется. Всякий тут выглядит, как он сам для себя придумал. Занимает то место, на которое получилось вскарабкаться. И только он, каждый самозванец, знает, что такое для него любовь, ненависть, добро, зло, благополучие и самая страшная напасть. И только он может решить наедине с самим собою, какую цену за все в отдельности он способен заплатить. Есть люди, которые подходят к такому выбору уже на краю, где больше нет предела цены. И они готовы заплатить за спасение добра и справедливости тем, что цены не имеет. Судьбой и жизнью.
Из тупика можно вернуться, из западни выбраться — и это тоже жизнь. Ее механизм можно назвать легким словом «любопытство». Разве не оно заставляет человека в раскаленном пространстве трагедии, на пепелище собственных желаний, радостей и надежд вдруг просто открыть окно. Увидеть облака, мирно и стойко плывущие в свою бесконечность. Поймать в ладони нежный и робкий солнечный луч. И заглушить в себе отчаянно-восторженный крик, как в момент рождения: жизнь есть!
Алиса своих учеников могла бы узнать с закрытыми глазами: по дыханию, звуку шагов, запаху волнения или радости. А это в какой-то степени родство. Тот, кто рядом, не может, не должен быть безразличен.
К сожалению, жесткая банальность о том, что всем не поможешь, — справедлива. Ничего не поделаешь с горем людей, которые далеко, о которых ты никогда не слышала до их беды.
Ох уж эти интеллектуалы… Любят выражаться пафосно, будто передовицу для газеты «Правда» надиктовывают.
Не получается… жизнь. Ни много ни мало. Получается как будто спорт – быстрее, выше, сильнее. Девушки все краше, машины все дороже, волосы все длиннее, загар все более мужественный.
А жизни никакой нету.
Она полюбила караоке – как-то ни с того ни с сего! – и справиться с ее трогательным пением нет никакой возможности. Микрофон отобрать нельзя, она не отдает, слушать невыносимо.
Оказалось, что в понятие «помочь нарядить квартиру к празднику» они вкладывали разный смысл. Александра думала, что ей нужно будет помочь соседке в том, что самой старухе сделать тяжело. Залезть на табуретку, к примеру, чтобы протянуть гирлянду по гардине. Но тетя Катя считала иначе! По ее разумению, Саша обязана была сделать ВСЮ работу, но только под ее чутким руководством. Ведь самое ответственное дело – командовать. А исполнять указания любой дурак сможет.
Те, кто спокойно выкладывают за квартиру миллионов эдак пять долларов, на просмотры, как правило, в джинсах являются. И галантность, и прочие свойственные сказочным принцам качества – тоже полная чушь. Если человек состоятельный, он дико самоуверен. И давно привык, что все вежливы с ним и мгновенно кидаются исполнять любое его желание. А ему, покровителю и благодетелю, на прочих двуногих глубоко наплевать.
Хочешь, чтобы у тебя был праздник? Создай его. Никто не сделает это лучше, чем ты сам.
Мужчин, которые ничего не хотят, а только дружат, придумала ваша советская власть! Чтобы никто не отвлекался от строительства коммунизма! Ты что, строишь коммунизм?
– Я – нет, – призналась Груня.
– Вот именно. И твой муж тоже не строит, я думаю.
– У меня нет мужа, – ожесточенно пробормотала внучка.
– Есть, – энергично возразила бабушка, – только ты об этом не знаешь.
- Знаешь, в чем главный жизненный парадокс? - спросил новоявленный муж.
Марина улыбнулась и покачала головой.
- Просвети меня. Ты же у нас профессор.
- Часто то, к чему мы стремимся, чего страстно желаем, не идет нам на пользу; оно не нужно нам, хотя мы этого не понимаем. Лишь получив, убеждаемся, что зря так жадно ждали. И, наоборот, то, от чего бежим, что отталкиваем, чего боимся, неожиданно приносит пользу и ведет к успеху.
Так вот, о смысле кошачьей жизни.
По-моему, он в том, чтобы быть источником счастья. Накапливать в себе чистую, незамутненную радость и транслировать ее в окружающий мир.
Как говорил мой тезка Лев: «Без любви жить легче. Но без нее нет смысла».
А Даша жалела Лиду, тщательно это скрывая. Она сильная женщина, творческий человек, – и вся без остатка растворилась в одном деле жизни. Вьет гнездо, в котором тепло и уютно должно быть всем, кроме нее самой. У Лиды нет минуты в целых сутках, когда бы она думала только о себе. Дышала бы для себя. Даша не видит в ее жизни…
Сергей с любопытством взглянул на хозяйку апартаментов. Лет сорока, очень худая, стриженная просто "на нет", с лицом, в котором не было ни красоты, ни уродства, - такие живут под куполом своей незаметности, что иногда дает им великие возможности.
никогда, Надя, не говори чужим людям то, что причинило боль тебе самой. Не унижайся: твоё — это твоё, и только.
Как это хорошо — посидеть, помолчать вдвоём среди рабочего будня с человеком, который кажется по-прежнему самым умным и красивым с тех самых пор… С тех школьных, сумасшедших пор.
При всей своей любви к сыну Надя и Геннадий как будто вернулись друг к другу после долгой, условной, пунктирной разлуки, когда купили сыну отдельную квартиру. А уж сын как рад. При всей любви к ним.
Семейная жизнь — это музыкальная партия для тех, у кого есть слух и чутьё.