Жизнь вокруг понемногу становилась лучше: в селениях всё реже слышался голодный плач, на дорогах всё чаще мелькали торговые обозы. Готовились к выпуску первые лекари, воспитанные Фёдором, и в этом, как и многом другом, виделся верный знак перемен. Но Дмитрию этого было мало. Он не хочет довольствоваться малым, каждый шаг вперёд лишь распаляет в нём жажду большего... к делам, что останутся в памяти поколений.И чем шире раскидывались его замыслы, чем твёрже он ступал по избранному пути, тем...
Жизнь вокруг понемногу становилась лучше: в селениях всё реже слышался голодный плач, на дорогах всё чаще мелькали торговые обозы. Готовились к выпуску первые лекари, воспитанные Фёдором, и в этом, как и многом другом, виделся верный знак перемен. Но Дмитрию этого было мало. Он не хочет довольствоваться малым, каждый шаг вперёд лишь распаляет в нём жажду большего... к делам, что останутся в памяти поколений.И чем шире раскидывались его замыслы, чем твёрже он ступал по избранному пути, тем...
Его имя станет символом эпохи! А наследие будет жить в веках! Но даже самые проницательные умы не докопаются до истины, что история Руси переписана в XV веке
Хочешь мира, готовься к войне. И Константин Селезнёв, побывав в мире, уничтоженном существами, понял, что отсидеться за спинами других не получится. А значит пора обзаводиться силами для того, чтобы противостоять не только им, но и дворянам, чьё слово куда выше слова обычного простолюдина.
Я прожил тяжелую и полную опасностей жизнь. До восемнадцати лет жил в приюте, родителей не помнил. И когда подошёл срок, пошёл в армию, в которой я нашёл себя. К сожалению, до пенсии я не дожил…
Но когда у меня появился шанс начать заново, я пожелал прожить жизнь подальше от битв и сражений. Однако судьба распорядилась иначе.
Чтобы развить магический источник нужно находиться там, где много смерти. И я уже был готов отказаться от магии, но…
Его имя станет символом эпохи! А наследие будет жить в веках! Но даже самые проницательные умы не докопаются до истины, что история Руси переписана в XV веке
Его имя станет символом эпохи! А наследие будет жить в веках! Но даже самые проницательные умы не докопаются до истины, что история Руси переписана в XV веке
Враг у ворот.
Стояние на реке Москве настанет раньше, чем было на Угре. В час величайшей угрозы, судьба Руси ложится на плечи одного человека. Ему предстоит не просто сражаться, ему предстоит переписать историю.
О, Русь могучая, в веках прославлена стократ
Твой дух не сломят ни беда, ни временный разлад.
Пусть враг хитёр и жаден, но крепок твой народ...
Сквозь годы и сраженья Русь свет свой пронесёт!
О, Русь могучая, в веках прославлена стократ
Твой дух не сломят ни беда, ни временный разлад.
Пусть враг хитёр и жаден, но крепок твой народ...
Сквозь годы и сраженья Русь свет свой пронесёт!
О, Русь могучая, в веках прославлена стократ
Твой дух не сломят ни беда, ни временный разлад.
Пусть враг хитёр и жаден, но крепок твой народ...
Сквозь годы и сраженья Русь свет свой пронесёт!
Курмыш стоит на пороге великих перемен. Дмитрий, заручившись поддержкой могущественных союзников, готов воплотить в жизнь свои самые амбициозные планы. Но чем выше поднимаешься, тем больше врагов появляется на горизонте.
Оковы тяжкие на плечи возложи, Рабом вдали навек останься у орды, И на Руси, скорбя, твердили вновь и вновь: «О, Казань, ты - источник бед и горьких слёз!» Не славой дел, не доблестью труда Прославился твой мрачный, дикий род: Лишь торг живым товаром и грабёж… Вот жребий твой, вот твой извечный ход. Хватать людей, бросать в полон без слёз, Сжигать дотла селенья и мосты, Таков закон, таков жестокий нрав, И не смягчить его мольбой. Чего страшиться им? Взор кинь...
Оковы тяжкие на плечи возложи, Рабом вдали навек останься у орды, И на Руси, скорбя, твердили вновь и вновь: «О, Казань, ты - источник бед и горьких слёз!» Не славой дел, не доблестью труда Прославился твой мрачный, дикий род: Лишь торг живым товаром и грабёж… Вот жребий твой, вот твой извечный ход. Хватать людей, бросать в полон без слёз, Сжигать дотла селенья и мосты, Таков закон, таков жестокий нрав, И не смягчить его мольбой. Чего страшиться им? Взор кинь...
Оковы тяжкие на плечи возложи, Рабом вдали навек останься у орды, И на Руси, скорбя, твердили вновь и вновь: «О, Казань, ты - источник бед и горьких слёз!» Не славой дел, не доблестью труда Прославился твой мрачный, дикий род: Лишь торг живым товаром и грабёж… Вот жребий твой, вот твой извечный ход. Хватать людей, бросать в полон без слёз, Сжигать дотла селенья и мосты, Таков закон, таков жестокий нрав, И не смягчить его мольбой. Чего страшиться им? Взор кинь...
Его имя станет символом эпохи! А наследие будет жить в веках! Но даже самые проницательные умы не докопаются до истины, что история Руси переписана в XV веке
Его имя станет символом эпохи! А наследие будет жить в веках! Но даже самые проницательные умы не докопаются до истины, что история Руси переписана в XV веке
Его имя станет символом эпохи! А наследие будет жить в веках! Но даже самые проницательные умы не докопаются до истины, что история Руси переписана в XV веке