– Закон такой, – объясняет старуха. – Если покатился с горки, дальше будет все быстрее и быстрее. Это до счастья надо карабкаться, семь потов сойдет, двадцать пар башмаков сносишь, пока доберешься. А с бедой – оно легко: сел на задницу – и фьюить!
Иногда фортуна сыщика улыбается тебе там, где этого совершенно не ждешь. И это, с одной стороны, радует. А с другой, начинаешь нервно почесываться и думать, где же тебя настигнет провал. Ибо чаши удачи и неудачи всегда находятся в равновесии, и если где-то прибыло, то в другом месте непременно убудет.
Многие думают, что, рассказывая истории о прошлом, они сохраняют память. Это правда лишь отчасти. Сохраняется очертание прошлого, его тень, но люди, реальные люди исчезают, разъеденные мифом, точно кислотой, и буковки разбегаются по странице, растащив их плоть и кровь.
Живые остаются в памяти. Мертвецы остаются на бумаге.
Человек - субстанция такая, размазанная во времени, как дерьмо по подошве: сегодня он один, завтра другой, послезавтра смотришь и не узнаешь, откуда что взялось. Диссертацию можно написать: метагенез личности в зависимости от смены времен года!
Зло - это неизбежность. Оно есть всегда, когда-то маленькое, когда-то большое. Беда не в том, что оно рядом с вами, а в том, что вы не называете его злом.
Меня молчание делает сильнее. Я отрезала свой голос, чтобы стать неуязвимой. Когда Андреас кричит на меня и не получает ответа, мне хочется рассмеяться ему в лицо. Но вместе с голосом я отрезала и смех. Не весь, и это плохо. Человек больше говорит о себе смехом, чем словами.
Бывает зло, от которого нельзя сбежать. Его можно только уничтожить.
"Как выгодно казаться странным, – думала по дороге Катерина. – Можно позволить себе то, что другим не простят. Клеймо странного – это диагноз, но он же и рецепт. Вам выпишут от окружающих людей чуть больше терпения, снисходительности и насмешки. Пока люди смеются, они вас не бьют".
Просить она не умела. Откуда-то из детства осело в ее голове "просить стыдно", а немногим позже усугубилось любимой цитатой из Булгакова. Той самой, где "никогда и никого не просите". О том, что в книге эта реплика вложена в уста дьявола, Ирма не разу не задумалась.
Время вело себя с ним прилично. В детстве, как полагается, было бесконечным, прозрачным и тягучим, точно сироп. В юности загустело. В нем проступили отдельные годы, как засахаренные вишни. Потом спрессовалось и стало похоже на мармелад. Едва успеваешь прожевать новогодние праздники, как выясняется, что заодно откусил и от майских.
Она мстительна. За каждую каплю пролитой крови враг заплатит ведром своей. Ты даже не успел понять, что ненароком уколол человека булавкой, как тебя уже утыкали стрелами и для верности вспороли живот.
Проговаривание вслух сродни фиксажу фотопленки; оно сохраняет колышущееся, неверное изображение если не в вечности, то хотя бы в ближайшей минуте.
"Хорошее воспитание часто принимают за хорошее отношение". Эту истину Ирма усвоила очень рано.
А того, кто к тебе хорошо относится, окружающие любят.
Больше вашей веры в человечество меня восхищают только трусы с кармашками, которые шьет Ивановская фабрика нижнего белья.
Если кота гладят со всех сторон, он быстро забывает, что не все любят котиков.
Свадьба делает мужчину счастливым только в одном случае - если это свадьба его дочери.
-Мне известен один большой писательский секрет. Обещайте, что никому не скажете.
-Да чтоб я поперхнулся этим вашим секретом!
-Слушайте и знайте. Ни один автор, написавший больше двадцати книг, никогда не помнит собственных текстов.
-Михаил Степанович, когда становишься старым?
Гройс, казалось, не удивился и не обиделся.
-Никогда, - спокойно сказал он. Нет никакой старости, Макар. Юность есть, а старости нет. Это все выдумки молодых.
– Мне в детстве казалось, что кто-то поиздевался над нами, – тихо сказал он. – Собрал чужих людей. Связал их друг с другом ниточками под названием «семейные узы». И порвать нельзя, и тянет. У кого на ноге петля, у кого на шее. Одни могут ее сбросить. Другие мучаются. Он открыл форточку, и в окно осторожно вошел осенний садовый ветер, неся дым и запах палой листвы.
«Все это бесполезно, – подумал Лелик. – Кричим, обвиняем друг друга… Все равно каждый разговаривает сам с собой».
Как сильно, оказывается, мы вцепляемся в самих себя : в свои страхи, в свои кошмары, в свою боль. Сперва просим кого-то всемогущего : помоги! облегчи мне ношу! Но едва доходит до дела, становимся самыми жадными людьми во вселенной .Мое! Не отдам!
Вечный раб на галере, машущий веслами без отпусков и праздников. Счастье у этих людей выглядит как мрачная гордость: «Я смог! Я сделал!» Не жизнь, а вечная борьба с обстоятельствами.
Но при этом они безукоризненно честны и абсолютно преданны своим. Рядом с ними хорошо оборонять форт, осажденный превосходящими силами врага. Они никогда не сдадутся и к тому же метко стреляют.
Горе можно использовать как строительный материал.
«Может, котам дарят девочек? – предположил кот. – Знаешь, вы нам любые годитесь. Даже не самые образцовые».
Как советует моя старенькая соседка, из смеха и рыданий всегда выбирай первое. За исключением тех случаев, добавляет милейшая Марья Геннадьевна, когда разговариваешь с мужчиной.
Но людям свойственно в самом неприятном положении искать хоть какую-то выгоду для себя .