— Я еще та трусиха…
— Не наговаривай, — Кошкин потянулся. — Думаешь, я не помню, как ты моего гувернера костерила… и слова-то такие подобрала… душевные.
Матушка покраснела.
— Нельзя бить детей, — сказала она строго. — Это… недопустимо. Я была в шоке, узнав, как он вообще…
— А потом еще и отцу досталось.
— Шок был долгим! — отрезала княгиня.
— Дураки должны держаться стаями.
— Почему?
— Пасти будет легче…
Иван закашлялся.
— К-как женить? — тихим шепотом спросил он.
— Обыкновенно. Вы же ж… как… вас женить надо по юности. Пока вы сопротивляться не научились. А чуть время упустишь, так потом и не заставить!
Говорят, что охота на медведя очень способствует переосмыслению жизни и переоценке ценностей, особенно, если идти не с ружьем, а с рогатиной.
— Я вообще самодержец или как?!
— Или как, — когда-то князь взял себе за правило подопечному не лгать. — Власть, она такова, что пока ты сам её не возьмешь, то и не дастся…
— И что с ними делать, а?
— Ну… ваш отец отправил бы в лечебницу для душевнобольных, — с готовностью ответил Поржавский. — Ваш дед — на каторгу, а прадед — сразу и на плаху бы, чтоб не тратиться.
— А мне что?
— А вы — монарх современный, просвещенный и ратующий за равные права граждан. Вам так неможно.
Вот кто додумался будущего князя — а ведь иных наследников у дядюшки все одно нет — так вот, будущего князя да еще наполовину эльфийских кровей, чем Кошкин во глубине души весьма гордился, называть Иваном?
Иван Эльдариелевич Кошкин.
Убиться.
...внушённая любовь..., как поддельное Рождество. Никакого смысла, одна суета.
... чувство юмора у меня своеобразное, а потому не всем может быть понятно.
– Это временно!
– Вот именно! И время надо ловить...
Люди – существа суеверные. И нужен веский, очень веский повод, чтобы заставить их забыть о страхе.
... оказалось, что просто жить как раз непросто.
Всем иногда не мешает остановиться и подумать.
Ничего не понимаю, но звучит впечатляюще.
Кто проблему увидел. Тот её и решает.
... любой след идёт в две стороны.
И я... я тоже научусь плакать. Когда-нибудь потом.
Мы... сами по себе, привыкшие к одиночеству, спрятавшиеся в нём от большого и страшного мира.
Признаваться в своей слабости тошно.
Любая женщина, которой деваться некуда, обретает невероятную мудрость.
Главное не увидеть, главное – научиться перестать видеть...
- Почему люди бояться смерти?
- Потому что многим нравится жизнь.
Банальный ответ, но другого у меня нет.
- Просто… что скажут в обществе?
- А не плевать?
Он задумался.
- Но твоя репутация…
- Бекшеев, и так весь отдел уверен, что ты мой любовник. И не только отдел. А это обидно, когда тебя обговаривают не по делу. И каждому не докажешь, так пусть себе дальше обговаривают, только уже по делу.
- Вот чем плохи князья в подчиненных, - произнес Николай Сергеевич будто в сторону. – Никакой в них ни робости, ни чинопочитания…
Не бывает наименьшего зла. Даже наименьшее, оно злом остается.