Цитаты из книг
— А если не справятся, — улыбка Императора стала еще шире и дружелюбней. — Поедут на землю Франца-Иосифа…
— Это где? — шепотом осведомился министр транспортных путей у министра образования. Но тот неловко пожал плечами, вспомнив некстати, что предыдущая реформа образования изрядно сократила количество часов по географии.
Верно, зря…
— … удойность пингвинов повышать.
— Но на земле Франца-Иосифа, — заикнулся было глава ведомства охраны природы. — Нет пингвинов!
— Вот! — Император поднял палец. — Дожили! Пингвинов и тех нет…
— Поняли, — поспешил заверить министр транспорта. — Завезем…
— Самой молочной породы! — добавил глава министерства спорта и туризма.
А Василевскому подумалось, что и часы по биологии, кажется, зря сокращали… очень зря.
Книга 1 Мудростью своей Император разом избавился от двух проблем: излишка молодых магов, нарушающих тишину столичной жизни, и недостатка магов в провинции. И высочайшим указом повелел оным магам служением доказать свою полезность. Вот и выпало кому-то пожары торфяные гасить, кому-то - яблоневую плодожорку бороть, а кому-то повышать поголовье пингвинов на земле Франца-Иосифа. Ивану Кошкину и его верному товарищу Береславу Волотову выпала дорога в славный городок Подкозельск, некогда известный...
— А он за что?
— Он… за голую правду, скажем так, — маменька с трудом сдержала улыбку. — На самом деле это его в Подкозельск отправили, а я уж постаралась, чтоб и тебя заодно…
— Спасибо, мама, — это Береслав сказал совершенно искренне.
— Не за что… Дураки должны держаться стаями.
— Почему?
— Пасти будет легче… Грехи мои тяжкие…
Книга 1 Мудростью своей Император разом избавился от двух проблем: излишка молодых магов, нарушающих тишину столичной жизни, и недостатка магов в провинции. И высочайшим указом повелел оным магам служением доказать свою полезность. Вот и выпало кому-то пожары торфяные гасить, кому-то - яблоневую плодожорку бороть, а кому-то повышать поголовье пингвинов на земле Франца-Иосифа. Ивану Кошкину и его верному товарищу Береславу Волотову выпала дорога в славный городок Подкозельск, некогда известный...
— И вот прямое проклятье всё одно так или иначе, но себя проявит. А вот такое… оно будет постепенно ослаблять человека, подтачивать его. И когда раскроется в полную силу, спасать будет уже поздно.
Понятно.
В общем, даже гордость за себя такого уникального взяла. Одно дело ножом в подворотне пырнуть, по-простому, и совсем другое — проклятье хитровымудренное, сложного устройства. Аристократично. Прилично. И помогает ощутить собственную значимость.
Громовы больше не одни, но легче от этого не становится. Друзья и союзники готовы помочь, но враг не только силён, но ещё и умён. Одна за другой обрываются нити, ведущие к Философам. Сами безумные учёные держатся в тени, но продолжают перекраивать мир по собственному разумению, не слишком обращая внимание на сопутствующие жертвы. Вот только и они далеко не всемогущи. Да и мир сам готов измениться. Но в какую сторону? И как с этими переменами связан пусть талантливый, но мальчишка из рода...
— Людишки работают разные, иные вон, чуть отвернись, точно чего открутят. Даже если оно им не надо, а случай представился.
— Ага, — подтвердил Орлов. — Никит, помнишь, у нас чуть колесо от грузовика не открутили! А сколько тряпья пропало с веревок, то и не сосчитать.
— Ладно, тряпьё, — Татьяна присела рядом с Тимохой. — Тут одна… дама, скажем так, до шкафа с лекарствами добралась.
— Спёрла?
— Съела. Причём всё, до чего дотянулась. Еле спасли. Я спрашиваю, зачем? А она, мол, что пилюли целебные, а значит, чем больше, тем здоровее будешь.
Громовы больше не одни, но легче от этого не становится. Друзья и союзники готовы помочь, но враг не только силён, но ещё и умён. Одна за другой обрываются нити, ведущие к Философам. Сами безумные учёные держатся в тени, но продолжают перекраивать мир по собственному разумению, не слишком обращая внимание на сопутствующие жертвы. Вот только и они далеко не всемогущи. Да и мир сам готов измениться. Но в какую сторону? И как с этими переменами связан пусть талантливый, но мальчишка из рода...
— Пояс! Из волчьей шерсти! — голосом знающего человека проговорил Демидов.
— Слушай, — Орлов наклонился, изучая кирпич. — Я понимаю, Урал — это места дикие и волки там водятся в немалых количествах. Не понимаю, другого. Как они себя чесать-то позволяют?
Громовы больше не одни, но легче от этого не становится. Друзья и союзники готовы помочь, но враг не только силён, но ещё и умён. Одна за другой обрываются нити, ведущие к Философам. Сами безумные учёные держатся в тени, но продолжают перекраивать мир по собственному разумению, не слишком обращая внимание на сопутствующие жертвы. Вот только и они далеко не всемогущи. Да и мир сам готов измениться. Но в какую сторону? И как с этими переменами связан пусть талантливый, но мальчишка из рода...
— Это… это просто… просто отребье! Грязные нищие… они никому не нужны… они, как бродячие псы… в стаи собирались, и мы… мы делали мир чище! Лучше!
Интересно, когда-нибудь утратит актуальность эта песня про сделать мир чище, избавив его от ненужного элемента?
Громовы больше не одни, но легче от этого не становится. Друзья и союзники готовы помочь, но враг не только силён, но ещё и умён. Одна за другой обрываются нити, ведущие к Философам. Сами безумные учёные держатся в тени, но продолжают перекраивать мир по собственному разумению, не слишком обращая внимание на сопутствующие жертвы. Вот только и они далеко не всемогущи. Да и мир сам готов измениться. Но в какую сторону? И как с этими переменами связан пусть талантливый, но мальчишка из рода...
Ну, когда заводишь кота, не стоит рассчитывать, что он научится лаять и приносить тапочки.
Кицхен дэр Каэр по жизни не повезло. С одной стороны угораздило родиться девицей. С другой - с даром некроманта. А всё почему? Потому что папенька, видите ли, фею разозлил.
Сын ему нужен был.
Наследник.
Сыновей у него теперь четверо. Только способности родовые достались дочери. А с ними - и своеобразный характер. Ну и почётное право послужить Короне где-то там, в Приграничье. Заодно за братьями присмотрит, чтоб не натворили чего.
Люди, они ещё те твари, если подумать. Порою божии, но чаще просто.
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
...сытый мужчина спокоен, уравновешен и не склонен к агрессии...Не говоря уже о том, что кровь его приливает к желудку, а в голове и иных местах не остаётся места для всякого рода дурных мыслей.
Кицхен дэр Каэр по жизни не повезло. С одной стороны угораздило родиться девицей. С другой - с даром некроманта. А всё почему? Потому что папенька, видите ли, фею разозлил.
Сын ему нужен был.
Наследник.
Сыновей у него теперь четверо. Только способности родовые достались дочери. А с ними - и своеобразный характер. Ну и почётное право послужить Короне где-то там, в Приграничье. Заодно за братьями присмотрит, чтоб не натворили чего.
Безнаказанность, увы, порождает ощущение вседозволенности.
Кицхен дэр Каэр по жизни не повезло. С одной стороны угораздило родиться девицей. С другой - с даром некроманта. А всё почему? Потому что папенька, видите ли, фею разозлил.
Сын ему нужен был.
Наследник.
Сыновей у него теперь четверо. Только способности родовые достались дочери. А с ними - и своеобразный характер. Ну и почётное право послужить Короне где-то там, в Приграничье. Заодно за братьями присмотрит, чтоб не натворили чего.
Браво и спасибо авторам за такую замечательную книгу.
Книга 1 Мудростью своей Император разом избавился от двух проблем: излишка молодых магов, нарушающих тишину столичной жизни, и недостатка магов в провинции. И высочайшим указом повелел оным магам служением доказать свою полезность. Вот и выпало кому-то пожары торфяные гасить, кому-то - яблоневую плодожорку бороть, а кому-то повышать поголовье пингвинов на земле Франца-Иосифа. Ивану Кошкину и его верному товарищу Береславу Волотову выпала дорога в славный городок Подкозельск, некогда известный...
Людям в большинстве своём плевать на факты, если звучит красиво.
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
Ну да, некромант и апокалипсис, они ж как огурцы и молоко, идеальное сочетание для веселого вечера.
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
Вот почему люди, сделав гадость, начинают сразу молиться? Вправду верят, что поможет?
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
- Хорошо, когда восстанут, тогда и возьмут под крыло мою мастерскую, чтобы не одна падла к ней руки не тянула.
- Да не вопрос, - я видел, что Мишку чуть отпустило. – Только помещение для неё где-нибудь на окраине пригляди.
- Почему?
- Чтоб трупы легче вывозить было.
- Вот… Сав, ты как скажешь.
Чего?
Правда, она такая. Малый бизнес – занятие опасное.
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
В общем, дурдом. Но родной.
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
- Но если решите остаться, то я буду рад.
А нервный тик на левом глазу у него начался от слишком высокой концентрации радости в организме, не иначе.
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
- Говорите всё, - махнул рукой Карп Евстратович, - хуже уже не будет.
- Да вы пессимист, - я не удержался. – Оптимистичнее быть надо!
- Это как?
- Всегда есть куда хуже!
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
- Вас тут не обижают?
- Нас? Да нет… кто ж нас обидит-то?
- И вправду. Что это я. Но если бы вдруг…
- Заступился бы? – с надеждой спросил Метелька.
- Уши бы оборвал, - Еремей убил надежду на корню. – Потому как получается, что зря я вам столько учил, коли всякие тут обидеть могут.
Аргумент, однако.
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
Свежий воздух отрокам очень полезен. И булки, которые помогут восстановить силы после учёбы. Булки подали с кухни, и Шувалов сумел стащить пару для нас, чем укрепил меня в мысли, что цыганская кровь даром не прошла.
Вот с виду – аристократ высочайшего пошибу. А булки тащит.
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
- А что я? Я вообще жениться не хочу, - Орлов снова помотал ногами. – Я только жить начал! А они сразу долг исполнять…
Продолжаем раскрывать мировые заговоры, бороться за всё хорошее против всего плохого.
«А любовь - это такая сказка, которая позволяет мужчине получить власть над женщиной..»
В шестнадцать Катарина стала очередной супругой Генриха VIII. В двадцать она овдовела, а в двадцать семь – сбежала из золотой клетки дворца. Но жизнь на свободе вовсе не так легка, как представлялось Катарине. Старое поместье бережно хранит свои тайны, новые родственники полны грандиозных планов, в которых Катарине отведено особое место, да еще кто-то явно вознамерился избавиться от бедной вдовы. И единственной надеждой разобраться во всем – королевский дознаватель, верный слуга короны и сосед,...
И пахло яблоками. Осенью. А ещё новой жизнью. Дёрнулся в кармане телефон. И на экране высветилась надпись.
«Будем к вечеру. Твой обалдуй».
Точно обалдуй.
Но и вправду её, Ульяны. Как и дом. И сад. И земля с источником. И всё-то вокруг, пусть странное, слегка сумасшедшее, порой утомительное или даже раздражающее, но…
Её.
И она тоже часть этого всего. Хранительница.
А яблоки в этом году получились удивительно вкусными.
Книга третья.
Ульяне придётся разбираться с полученной силой, проблемами родных и не очень, а самое главное - с собой.
Нет ничего важнее жизни. Оставь пафосную чушь кликушам. Не стоит умирать из-за чести, долга или любви. Пока ты дышишь, ты можешь отыскать новую любовь. Или понять, что долг был не столь важен, а те, которые кричат о чести, весьма часто сами её не имеют
Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней — шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасение и единственная надежда выжить — Эйо, альва-полукровка. С ее помощью получится пройти по заповедным тропам, добраться до перевала и избавиться от метки королевы. Для Эйо, вынужденной скрываться от охотников за живым товаром, Оден — обуза. Но дорога, разделенная на двоих, многое меняет. И неудобный...
Один — прецедент. Двое — совпадение. А трое — уже закономерность…
Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней — шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасение и единственная надежда выжить — Эйо, альва-полукровка. С ее помощью получится пройти по заповедным тропам, добраться до перевала и избавиться от метки королевы. Для Эйо, вынужденной скрываться от охотников за живым товаром, Оден — обуза. Но дорога, разделенная на двоих, многое меняет. И неудобный...