- Я не готов к радикальным переменам в своей жизни.
- А кто готов-то? - я широко зевнула. - Я вот тоже не готова, а оно как-то само. Меняется. Раз и все.
Она из тех, кто хранит пламя домашнего очага, но не способна защитить его перед ветром жизни.
Это на словах просто. Надо просчитывать последствия. Быть умнее. Понимать, что будущее сложно, как и сама жизнь, и одних эмоций , тех самых бабочек в животе, для этой жизни мало...на словах все и всегда легко.
Хорошо излагает.
Душевно.
А главное, именно то, что князю хочется слышать.
- Я понимаю. И почему-то чувствую себя виноватой, хотя ничего не обещала. И вообще к этой истории я отношения не имею. Но все равно чувствую себя виноватой! Это неразумно. Нерационально. И еще что-то там "не". Сам придумай.
- Девочка. Учись ценить себя. И требовать свое.
Взрослая?
Солидная?
Вот именно. Взрослая и солидная. Могу себе позволить есть мороженое так, как мне хочется.
Сердце девы, что ветер по весне, сегодня в одну сторону дует, завтра в другую...
Нет, таланты бывают разными, конечно, но...оборотень-психолог? Это еще более странно, чем оборотень-осел.
А я подумала, что интересная у меня жизнь, куда ни плюнь - одни княжичи кругом. Какое-то нездорово высокое их поголовье.
Я вдруг поняла, что совершенно не злюсь на него. Что глупо злиться на того, кто...кто не поймет, даже если объяснить.
Нет, Гриша, я не впущу тебя. Ни в дом, ни в постель, ни в душу. Один раз ты уже нагадил.
Вот шею Гришке он свернуть мог бы, пожалуй, если бы счёл его достойным столь высокой чести.
— Сладкое, оно в целом помогает смириться с несовершенством мира.
— Совсем скучно? — за что люблю нашего жандарма, так это за душевную тонкость и понимание.
— Ага… — я вздохнул и учебник поднял. — Видите, чем маюсь?
— От души сочувствую, но ничем помочь не могу.
— А… скажем, издать указ там? Ну, грамоту какую от полиции. Что, мол, за особые заслуги перед жандармерией, я избавляюсь от необходимости учить латынь?
— Если пациент хочет жить, то медицина бессильна.
Всё-таки сложно иметь дело с порядочными людьми. То у них совесть, то душевные терзания.
— Ты мне кто? Соратник и сподвижник, — я поспешно ткнул в точку куском промокашки. — Так что давай… сподвигивай. И вообще, Метелька. Мы с тобой от террористов отбивались. С тварью сражались. На мёрзлых болотах выживали. Трупы вон прятали…
С пера Метельки сорвалась жирная капля, закрыв собой половину свежевыведенного слова.
— Так то труппы, а то — грамматика, — резонно произнёс он. — Я бы, честно, лучше трупы…
И вот это уже ненормально.
— Я бы тоже, — признаюсь ему.
Арифметика.
Ненавижу арифметику.
В лавке было 4 цыбика чаю по 93 фунта в каждом, ценою по 4 рублей за фунт и 3 цыбика чаю по 84 фунта с двухрублевым чаем. Лавочник смешал весь чай и продал всю смесь по 3 фунта. Сколько он получил убытка?
Я чувствую себя тупым.
Заговоры?
Революция? Разбойники и тайная полиция? Всё это подождёт, пока я не решу положенную дюжину задач.
— В любом нормальном романе герои сначала должны настрадаться, чтоб потом пожениться. Мне всегда казалось, что это специально делают, типа, чтоб они к семейной жизни адаптировались…
Наум Егорович кивнул. Правильно. Современную культуру без грамотного психиатра воспринимать сложно. Он вот давече на выставке был, супругу сопровождая, так сразу о психиатре подумал…
— Оторви кому-нибудь голову. Ты ж демон.
— Я пацифист, — голосу Василия не хватало уверенности. — Кроме того изначально необходимо установить объект…
— И оторвать ему голову?
— Ногу, — внёс коррективы Данила. — И спрашивать будет удобнее, и пацифизм не пострадает.
— А потом ты начал разбрасывать носки!
— Все мужчины разбрасывают носки! — возмутился Мелецкий. — Это, можно сказать, один из основополагающих мужских инстинктов! База! Основа! Мы так территорию метим!
— Одно хорошо, — пробормотала она.
— Что именно?
— Если помирать скоро, то с диетой можно не заморачиваться.
- Она не просто пришла в чужой дом, но притащила с собой всю грязь, которая к душе за века налипла. И пожелала эту грязь скинуть в уголочке да под половичок замести. А на того, кому этот дом принадлежит, ей плевать было. И про законы сего дома она не думала. Его, этот дом, и Хозяина она использовать хотела. Себе на выгоду.