Вещала девица настолько карамельной внешности, что при взгляде на нее лично у меня все слипалось.
На ценность всегда находится много желающих стать ее хозяином.
Лопатки сразу же ощутили все прелести матраса, чья толщина могла гордо носить приставку «нано».
Лифчик — единственная вещь в женском гардеробе, которая приносит радость, когда становится мала.
Семья — это те, кто рядом, даже если весь мир против тебя.
бричка на полном ходу вырулила из-за угла.
Вот всегда знала, что задница - целый многофункциональный комплекс. Она и сидячее место, и думательный орган, и сверхчувствительный радар, и отдел, ответственный за принятие сверхважных решений, и подрядчик в выполнении большей части работ. Порою на нее ищут приключения, а когда найдут - в ней же и сидят.
Улитки ведь тоже наверняка думают, что они те ещё бегуны пo сравнению с камнями.
— Тебя что, когда делали, отец не старался, а мать — не хотела?
— Да чтоб у тебя, мелкий гаденыш, время лечило все, но как в бесплатной целильне!
...Я нахально и широко улыбнулась, именно так, как это делают чернокнижники, подтверждая поговорку: легкая придурковатость делает темных практически неуязвимыми.
— Ты откуда такой вылез? — без обиняков начал Митиш, в несколько торопливых шагов догоняя меня. — Тебя ведь и обратно туда же утрамбовать могут.
— Не потеряй моего доверия. Потому как упавший в моих глазах разбивается насмерть.
...Ушастый заявил, что вид кровавых мозолей оскорбляет его эстетический вкус и тонкую душевную организацию. Χотя, как я убедилась позже, этой его ранимой психикой можно было сваи забивать. Причем в гранит.
— От любви (причем ее размер не важен: большая, маленькая) обычно дети появляются… — я усмехнулась.
— Да что ты понимаешь. Дети-дети… В любви главное — чтоб без брака, — Эл озорно улыбнулся. — Хотя отец Люсинды уверял меня в обратнoм. И я тебе скажу, убедительно так у него получалось. Может потому, что в это самое время он приставил к моему горлу меч.
...Чувство юмора объединяет людей гораздо лучше, чем политические взгляды или раса.
— Ну, раз работу ты приняла, то… — Риг зачем-то потянулся к ремню, а потом и вовсе начал снимать штаны. — Я жду ответной благодарности.
— Э-э-э-э… Я пас, — я выставила ладони в предупреждающем жесте. — Могу оплатить тебе ночь в доме терпимости…
Светлый так и замер, недосняв штаны.
— Что?
— Две ночи, — решила я поторговаться за свою честь.
— Крис, — буквально прорычал маг, справившись со штанами. — Просто зашей!
Вспомнила слoва мамы: все болезни от нервов. Вот уж точно. Правда, она потом ещё добавляла, что нервы — от мыслей, а мысли от того, что не безразлично.
— Темной грех предаватьс-с-ся унынию, когда вокруг с-с-столько других, более с-с-соблазнительных грехов…
С таким выражением лица у него бы отлично получилось косить нежить, испепелять врагов, и вообще приносить пользу империи на ее западных рубежах, расширяя границы. Причем без магии. Просто стоять и смотреть было бы достаточно. Враги бы сами разбегались.
— Есть ли в мире хоть что-то, чего ты не могла бы умыкнуть и переправить через границу?
— Конечно, — я была сама невозмутимость. — Например, совесть у некоторых. Ее просто нельзя спереть по той лишь простой причине, что она отсутствует. Причем напрочь.
— Я сейчас тебе вместо «большого спасибо» организую маленькое «пожалуйста» — произнесла я, красноречиво намекая на то, что магу стоит срочно подумать о чем-то светлом и легком, например, о погребальном саване.
...Женщина — это такое существо, которое если хочет устроить полноценный конструктивный диспут, даже отсутствие собеседника не остановит. То же самое касается и скандалов.
И мне стало до жути обидно и завидно: ночь мы провели вместе, и не спали одинаково, но светлый выглядел, как огурчик. Причем, даже не в смысле зеленый, пупырчатый и сморщенный, нет, наоборот — свежий.
В этот миг каменная сосулька решила, что она засиделась на своде пещеры. А может, как раз на этот момент пришелся ее юбилей (десятитысячелетие), и она с шумом решила уйти на пенсию: мол, повисела, и хватит…