Книги Александр Воронов
Связь установилась, как всегда, неожиданно. Кошкин стоял на платформе метро, подходивший поезд замедлял ход, еще три секунды назад на контакт не было и намёка, но поезд замер, и открылись двери. Первым в расходящиеся створки боком выскочил молодой человек с предсказуемым если он куда-то там не успеет, то кто-то с ним что-то ужасное, а потом пассажиры пошли плотной группой, и Кошкин закружился в беззвучной разноголосице.
Восемь полуфантастических рассказов о наших современниках, живущих обычной человеческой жизнью. То есть такой, которая неизвестно зачем дана, всегда идет не так, как хотелось бы, и гораздо страшней, чем кажется.
Накануне Скамейкин пил на дне рождения у Женьки, и часам к четырём утра, когда он уже почти совсем окончательно выяснил, кто это вообще такая или такой, ему вдруг стало всё равно, он подумал, чего это я выясняю, сяду-ка я лучше спать. Он сел, где стоял, и точно заснул, потом проснулся, нахлестался воды и по неясным причинам отправился на работу. Но был уже первый час, и на работе Скамейкину сказали, что он пришёл зря, причём не только сегодня, а и с самого начала. Скамейкин страшно удивился, и...
Важдаев остановился за поворотом на Грибоедова, вышел из машины, легко взбежал пять ступенек к банкомату и сунул карточку в приёмную щель. Банкомат с лязгом втянул её и сосредоточился.
Курсант Люциус выполнял своё первое самостоятельное учебное задание по перемещению в прошлое. Оно было стандартным: выход в заданную точку времени и пространства, видеофиксация скрытой камерой происходящих там событий и возвращение на базу.
Когда Данилов опомнился, Таня уже спала. Внутренне чертыхнувшись, он в нерешительности полежал, потом проделал ряд осторожных комичных телодвижений, понял, что, не побеспокоив жену, до будильника не дотянется, и всё же проделал те же самые движения снова. Наконец, вздохнул и полез из постели, но немедленно был утянут обратно.
Самсонов обнаружил её случайно. Притормозив по нужде у обочины, он вышел и оглянулся. В обгонявшей его машине за рулём была женщина, в идущей навстречу, кажется, тоже, а максимум, что могло позволить Самсонову в такой ситуации воспитание - это разве что обругать эмансипацию.
По большому счёту, всё началось со статуи сержанта Рипли, которая, крепко расставив ноги и слегка откинувшись под тяжестью огнемета ОТ-8, освящала своим присутствием плац Объединенной Учебки.
- Всё это - жанр, тема, острые злободневные проблемы и тому подобное, - говорил профессор, - по сути, не более чем шелуха. По большому счёту, ценность литературного произведения определяется всего двумя факторами - личностью автора и тем, насколько адекватно личность эта в данном конкретном тексте отражена. Своему ремеслу писатель может научиться одним-единственным способом - прожить жизнь иначе, чем другие.
В актовом зале школы номер семь шёл новогодний утренник для первоклассников. В этот раз администрация решила не полагаться на местную самодеятельность, а пригласила профессионалов, и, надо сознаться, профессионалы не подвели.
Елин долго глядел на могильный камень, раздумывал, поглаживал по давней своей привычке пальцем висок, словно пытался стереть седину. Седина не стиралась. Наконец, обернулся и сказал: - Как ни странно, у меня идея. Не лучше, чем они у меня бывают обычно, но тем не менее. Скорее даже идейка. Скорее даже деталь.
Стоя в очереди, Костя украдкой поглядывал на девушку за стойкой и с тоской раздумывал о том, как это было бы здорово знать такое тайное слово, вроде заклинания - скажешь его любой женщине, и она твоя. Костя был молод, но в общем и целом не так чтобы уж совсем юн, и либо ему пора было уже оставить в прошлом такие мечты, заменив их реальным опытом и навыками, либо такие мечты присущи мужчинам в любом возрасте, и бороться с ними в принципе бесполезно.
Кузнецов пил кофе за столиком на открытой площадке кафе, сперва один, потом незнакомый седой мужчина подошёл и, не спросившись, сел напротив. Кафе было почти пустым, и Кузнецов удивленно огляделся.
Незадолго до окончания школы Миша Шагин попал в больницу, в гнойную хирургию. У него возник глубокий нарыв у основания мизинца, и правая кисть раздулась и стала похожа на вымя.
Леонов лёг рано, перед сном попытался немного ещё почитать, но привычная усталость придавила его, как плита. Он выключил свет у изголовья, заснул и через десять минут умер, а через двадцать - воскрес.