Книги Александр Моралевич
Эта, как ее назвали авторы, документально-приключенческая повесть была напечатана в журнале "Крокодил" в 1976 году. Точнее, ее можно было бы отнести к редкому жанру фельетона-буриме. Несмотря на то, что события, организации и должности ответственных работников, описываемых в повести давно уже канули в лету, думаю интересно сравнить события и проблемы тридцатилетней давности с современными. Конечно, с вместе с отмиранием промышленности в стране, снизился и уровень загрязненности промышленными...
«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.
booktracker.org
«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.
booktracker.org
«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.
booktracker.org
Достопочтенный господин Эрнст! Высокочтимый Константин Львович! Когда-то человек, имеющий, говоря обсценным языком, "погонялы" Коба, Сосо, Рябчиков, Иосиф Сталин, а на самом деле Джугашвили - с невероятной теплотой и сердечием оглашал народами СССР:"К вам обращаюсь я, друзья мои!".
Слоганы, речевки и всяческие крылатости сопутствовали человечеству с давних пор. Цезарь отметился, вспомним, речевкой, что жребий брошен и Рубикон перейден. А еще один знаменитый человек воскликнул:"А все-таки она вертится!"
Виноват, виноват. Незамолимо виноват. Ведь сколько республик, краёв, областей, организаций и сановных людей за свою до сих пор не прерванную жизнь взбесил я, изнедоволил да так восстановил против себя, что доходило до попыток надолго упрятать фельетониста в узилище или вплоть до огнестрельности.
Веками в России могло чего-нибудь да не быть. Могли не быть даже такие периоды, когда Россия ни с кем не воюет. Могло не быть гуманизма, человеколюбия, торжества законности и правопорядка, могло не быть паспортов у колхозников, могло не быть в пристойном виде любого рода индустрий и отраслей — но одна-то штука непреходяще и веками наличествовала в России: её великая художественная литература.